Книга Порочная связь, страница 112 – Кристина Лин

— Как это ну и что? — переспрашиваю, усилием воли заставив себя вернуть на место упавшую челюсть. — Может, вы не расслышали? Я только что сказал вам, что вместо вашей любимой дочери со мной живет чужая незнакомая женщина!!

— И что? — повторяет Одинцов, наливая себе вторую порцию алкоголя.

Со стаканом в руке он грузно опустился в большое кожаное кресло.

— Что с того? — повторил он снова, окончательно сбивая меня с толку. — Тебе ли не все равно, Герман? Или ты думал, я не знал, что ты женился на Гале только из-за моих денег?

Он повернул голову, чтобы полоснуть по моему, перекошенному, от такого поворота разговора, лицу жестким взглядом. Клянусь, смотреть так, что у меня начинают трястись поджилки, умеет только один человек в мире. И, к несчастью, именно перед ним мне приходится держать ответ.

— Конечно, я понял, за чем ты пришел ко мне на самом деле тогда, — говорит Одинцов, заставляя меня нервно заерзать на месте. — Еще в тот день, когда ты просил руки моей дочери, я знал это, Герман.

В своих больных фантазиях я несколько раз представлял себе, что Одинцов со мной сделает, если, хотя бы, догадается о том, что к его дочери у меня нет никаких эмоций. Но я всегда отбрасывал от себя эти невеселые мысли. Уж слишком жутковато мрачными они мне казались. Тогда это было не важно. Зато теперь, все, что я представлял себе тогда, вмиг ожило в памяти, придавливая тяжестью к полу.

Ничего не понимаю. Я подыхал от страха, в ужасе думая о том, чтоб старик никогда не узнал правду. А он знал?! С самого начала!?

— Да ты не стой, как истукан, — бросает мне Одинцов, как щенку малолетнему, — лучше налей себе выпить. На тебе лица нет.

Послушно иду к бару и наливаю себе на дно стакана виски. Выпиваю залпом.

— Почему вы не остановили меня? — спрашиваю. — Если все знали?

В голове не укладывается… У них, что ли, вся семейка с приветом?

— Я давно не молод, Герман, — говорит Одинцов, — и, в отличии от тебя, у меня не было никакой поддержки, когда я начинал свой бизнес. Тогда рядом со мной была только моя супруга.

Слушаю его исповедь, боясь повернуться. Мне не хочется смотреть Одинцову в глаза и признавать, что подвел его. Не уберег его Галю, как обещал. Это было единственным, о чем он просил меня. А я не справился.

— С Оксаной мы познакомились еще в институте, — вспоминает Одинцов. — Она была прилежной и скромной девушкой. В отличии от меня, хорошо училась и не прогуливала лекции. Я влюбился в нее сразу, с первого взгляда. Ходил за ней, как чумной.

Мне трудно представить этого властного немолодого уже человека пылким юношей. Но я продолжаю слушать, боясь перебить. Почти уверен, Одинцов ни с кем еще не делился всем этим.

Вопрос лишь в том, почему он говорит это мне?!

— Из института меня отчислили за регулярные прогулы, — звучит в тишине голос Одинцова, — и я стал искать другие возможности. Зарплата рядового служащего уже тогда не внушала мне душевного трепета. Все казалось, что весь мир открыт, и незачем связывать себя пустыми лекциями и экзаменами.

Я хорошо его понимаю. Сам всегда понимал, что сила диплома лишь в том, какие связи удастся установить за время обучения. А бумажка эта ничего не дает, кроме призрачной надежды, что ее наличие может как-то сделать мою жизнь успешной. Свой первый бизнес я начал еще в институте, потом его пришлось закрыть. И я тут же открыл новый. Так продолжалось ровно до того момента, как мое дело не пошло резко в гору. Тогда я узнал о том, что чудес не бывает, и нужно делиться с теми, кто сильнее тебя.