Книга Порочная связь, страница 113 – Кристина Лин

— Оксана всегда была рядом со мной, — продолжает вспоминать Одинцов, — ей пришлось вытерпеть многое, но она всегда оставалась мне верной женой. Даже, когда узнала о моем бесплодии, не отвернулась от меня. Мне неслыханно повезло с ней. Поэтому, спустя десять лет тщетного лечения и попыток завести наследника, я согласился взять ребенка из детского дома.

Я просто в шоке от всего этого. О том, что Одинцов, кроме себя самого, любит только одного человека — свою жену, я давно догадывался. Это ощущалось, чувствовалось кожей, всякий раз, когда я приходил к ним в дом. Тогда еще не осознавал, что Галина в этой идиллии лишь приятное дополнение, Одинцов так и не сумел полюбить приемную дочь.

— Моя жена хотела дочку, поэтому в нашей семье появилась Галина, — говорит Одинцов. — Про ее сестру я знал, но на двоих детей не был согласен категорически. Знаешь, оказалось, что я вообще не люблю детей. У меня не было теплых отцовских чувств к девчонке, я согласился только ради жены. Думал, малышка будет все время раздражать. Но Галя оказалась совсем не капризной и очень тихой девочкой. Во многом, поэтому она и прижилась у нас.

Устало выдыхаю, нервно провожу рукой по волосам.

«Знаешь, она любила тебя…», — снова звучит воспоминанием голос алчного монстра, который сейчас ждет меня дома. Меньшее из того, что бы мне сейчас хотелось вспоминать.

Сердце сжалось от одной мысли о том, что Галина так и не нашла любовь, которую всегда мечтала обрести. Отцу она была не нужна, мужу тоже. Ей бы жить с матерью, единственным человеком, который по- настоящему был в ней заинтересован. Но тут явился я с рукой и сердцем. Эх, нет! С красивой оберткой обещанного супружеского счастья.

— Простите, что не сберег, — говорю. Мой голос предательски дрогнул. — Я готов на любые ваши условия при разводе.

Как так случилось, что моя жизнь подошла к этому моменту?! В таком дерьмище мне еще не приходилось плавать.

— Не будет никакого развода, — заявляет Одинцов резко.

Я даже на месте подпрыгнул. Медленно разворачиваюсь к нему лицом.

— Но… я же рассказал вам…?

Вот теперь я окончательно запутался! Это не дерьмище, чертова паутина. Вязнешь все сильнее, чем сильнее барахтаешься.

— Молодец, что рассказал, — говорит Одинцов, кивнув мне. — Да ты не стой, присядь.

Медленно опускаю пятую точку на диван.

— Зачем тебе разводиться, Герман? — спрашивает Одинцов философским тоном. — Ради кого стараешься? Ради этой своей, как ее? Агата, кажется?

Паутина вокруг меня стала гуще и темнее. Я думал, что иду к старику каяться, прощение вымаливать. Вот же идиот! Как не подумал, что следить за нами с Агатой может не только сумасшедшая, которую я оставил дома!?

— Вы знаете? — мямлю чуть слышно. Ощущаю себя полным придурком.

— Конечно, я в курсе про твои похождения, — заявляет Одинцов, — неужели, ты думал, что я позволю себе ничего не знать о том, на кого сделал ставку?

Руки мелко задрожали. Делаю глоток виски. Легче не стало. Теперь еще и глаз начал дергаться.

Гер, ты думал, что это игра? Правильно расставил фишки? Точно все продумал? Вот только, играли тобой, пока ты видел себя на вершине мира.

— И что вы теперь станете со мной делать? — спрашиваю у тестя.

Одинцов встал, подошел к бару и налил себе еще виски. Этот разговор трудно дается нам обоим.