Книга Порочная связь, страница 114 – Кристина Лин

— С тобой? — переспросил он. — Ничего.

Глаз снова нервно дернулся.

— А что мне делать с этой Екатериной? — пытаюсь понять, к чему он клонит.

Одинцов глотнул виски и развернулся ко мне.

— А что с ней делать?! — отвечает старик вопросом на вопрос. — Какая разница, которая из сестер тебе досталась, Герман? Тебе же не она важна, я прав? Ты хотел породниться с Одинцовыми, и ты это сделал. Или, хочешь сказать, что я понял что-то не так?

Он прав. Чертовски, убийственно, логично. Мне не было разницы тогда. Почему стало не все равно теперь?

Одинцов хорошо меня изучил. Старик оказался проницательнее, чем я думал.

Смотрю в его глаза, боясь дать прямой и честный ответ. И да, и нет теперь слишком дорого обойдутся. Агата не примет меня мужем другой женщины, а моя жена — посторонний мне человек. Послать Одинцова к черту — значит лишиться всех привилегий, которыми меня осыпал властный тесть. Согласиться и закрыть глаза на подмену — значит пойти против себя. Еще несколько месяцев назад я бы, не задумываясь, выбрал второй вариант. Но потом в мою жизнь ворвалась Агата, и, сама того не понимая, перевернула все с ног на голову.

— А вам, Дмитрий Анатольевич, все равно? — спрашиваю тестя. — Я только что рассказал вам, что вместо вашей дочери ее место занимает какая-то незнакомая женщина. И где Галина я не имею представления. Быть может, ее уже нет в живых! Вам все это не важно?!

Одинцов дрогнул. Несмотря на то, что он хочет казаться невозмутимым, приятного в нашем разговоре мало. И старику не может быть все равно. Галина росла в его доме, он воспитывал ее с детства. И теперь ему плевать?! Ни за что не поверю в то, что человек может быть настолько толстокожим. Даже, если этот человек — сам великий Одинцов.

— Я ни за что не поверю, что вам плевать, Дмитрий Анатольевич, — говорю ровно то, что думаю. Время игр прошло, дальше — только начистоту.

Внимательно наблюдаю за выражением его лица. Несмотря на феноменальное самообладание, старик сжал челюсти до зубовного скрежета.

— И мне не плевать, — продолжаю, почувствовав его слабину. — Вот знаете, Дмитрий Анатольевич, совсем не пофиг, кто рядом со мной!

Наверное, впервые в разговоре с тестем, говорю без оглядки на то, как он воспримет правду. Перед глазами моя Агата. И то, насколько мне не плевать где она и с кем, заставляет мое расчетливое сердце биться чаще.

— Хватит, Герман! — рявкает Одинцов, полоснув по мне гневным взглядом. — Может, я и хочу придушить эту наглую тварь, которая возомнила себя бессмертной и влезла в нашу семью обманом, это ничего не меняет. Я ни за что не скажу жене о том, что ее любимой единственной дочери больше нет! И ты не осмелишься, Герман! Правду знаем только мы с тобой, и никто больше не должен ее узнать!

План хороший. Надежный. И, наверное, было самым правильным просто закрыть глаза на подмену. Сделать вид, что никто ничего не знает. Все останется по-прежнему. И каждый останется при своем. Он будет изображать из себя заботливого отца, я продолжу играть роль идеального зятя, а остальным и знать ничего не нужно. Пожалуй, в нашей ситуации, такое решение было бы самым верным, и каждая из сторон понесла бы минимальные потери.

Не могу не признать, что какая-то часть меня так и хочет поступить. Вот же оно, решение. Закрыть глаза и заниматься карьерой. Все то, во имя чего я когда-то вступил в брак, остается при мне с личного благословения тестя. И, надо отдать ему должное, в одном он точно не ошибся — моя тщеславная половина жаждет именно такого решения. Одинцов, со свойственной ему проницательностью, и здесь во всем, сука, прав!