Книга Скорость любви [+Бонусная глава], страница 62 – Диана Зотова

Смотрит на меня секунду, а потом глаза округляет и спрашивает:

— Она?

— Она, — отвечает Арсений и смотрит на меня.

— Ну тогда понятно, — цокает и улыбается.

Я что? Почему они все на меня странно смотрят? Откуда дедушка знает про меня? Мне плохо...

Начинаю задыхаться и руки дрожать, коленки под столом ходуном ходить, а потом вдруг замираю, когда его ладонь на мое колено ложится.

— Тише, Милка... сейчас дед её отвлечет, — улыбается, а я сглатываю, смотря ему в глаза.

— Валюха, я там твою банку разбил. Кажись, с абрикосовым вареньем, — виновато чешет подбородок дедушка.

— Степа! Там же косточки! — кричит она, и я вздрагиваю, а потом она убегает.

— Прячьте ее! — шепчет дедушка, и меня за руку тянет Арсений на выход. Успеваю только планшет подхватить.

Мы пробегаем мимо их машины серебристой, где из задней двери попа бабушки торчит, и Арсений со смехом меня волочит к моему дому.

— Ах вы негодяи! — кричит его бабушка нам в спину.

— Банка не разбилась? — спрашиваю у Арсения.

— Нет, милка. Это спецоперация была по твоему спасению. Теперь дома закрывайся и никому никогда не открывай, — смеется Медведев, пока тащит меня к дому.

Заходит ко мне в дом, как к себе, и садится на диван, комментируя:

— Я бурю у тебя пережду, потом скроюсь. Прекрати трястись.

— Хорошо, — сглатываю я, держа крепко в руках планшет мамы.

Иду на кухню и сажусь за стол. Включаюпланшет и копирую информацию о контрагенте в заметках. Высылаю маме и набираю ей по телефону:

— Скинула.

— Спасибо, а Владимир дома был?

— Да, у него там вся стая Медведевых собралась, мам, — шепчу.

— Понятно тогда, — смеется она и скидывает.

Пирожок съела, а вот запить не запила, потому к холодильнику полезла за соком и насупилась, когда в спину раздался его странный вопрос:

— Значит, ты не ко мне приходила?

— Нет. Сок будешь? — спрашиваю шепча, когда он на меня идет.

— Я не сок хочу, — шепчет он, прижав меня к холодильнику.

Смотрит на меня снова злобно, а я не понимаю, что снова сделала не так. Жмурюсь от того, что дрожать начинаю, вспоминая, как он недавно в стену припечатал, и чуть ли не плачу, моля, чтобы не растерзал меня сейчас.

— Чай? — дрожащим голосом спрашиваю и смотрю в его потемневшие глаза.

— Милка... - вздыхает он и подхватывает меня за талию, чтобы усадить на кухонную столешницу.

Становится между моих ног и опирается руками на неё. Смотрит на меня и не впивается. Просто разглядывает странно мое лицо, бегая по нему глазами, и сглатывает часто.

Вижу, как его глаза светлеют, и хмурюсь, не понимая, как такое возможно.

— Хочешь кофе? — шепчу и сжимаю сок на груди.

— Хочу узнать причину, по которой ты меня боишься, — шепчет и смотрит пристально в глаза, находясь в ничтожном расстоянии от моего лица, — ты ведь при первой нашей встрече уже это делала. Почему?

— Потому что тогда уже знала, на что ты способен, — шепчу и часто дышать начинаю.

— Милка... Прошу, перестань дрожать, — утыкается он лбом в мой, — скажи подробней причину...

— Ты агрессивен, ты груб, ты... Ты ведь даже маму свою избить смог, а это самое страшное в человеке...

— Понятно, — хмыкает и смотрит на меня, — Я ее не избивал, да никто этого не делал. Я не знаю, как распространился этот слух. Единственный, кого я в тот день избил и за что три дня в камере отсидел, так это её любовника.