Книга Скорость любви [+Бонусная глава], страница 63 – Диана Зотова

Я только глазами хлопаю и, кажется, не дышу, а Арсений дальше заставляет чувствовать себя виноватой за то, что я беспочвенно столько времени считала его самым ужасным человеком:

— У меня в тот день температура подскочила в университете, и я домой после первой пары поехал. Отец на скорости мчался домой с двухдневного заезда. Я вошел домой и услышалстоны, думал, вернулся раньше, но все равно прошел на кухню, ведь откуда они доносились. Она, смотря на меня, кончила от неизвестного мне мудилы, — говорит он, смотря в окно, и слышно, в голосе у него ломается что-то.

Я перестаю дышать, точнее, я боюсь дышать, ведь у меня внутри с каждым вдохом так больно за него становится. Тяжело...

— Я бил его, пока он задыхался кровью на полу, а она в слезах умоляла прекратить. Она кричала, что любит его, оттягивала меня. Батя вошел в дом и все понял. Он ей пощечину дал, когда она кричала ему, чтобы он сына своего остановил, а потом меня оттащил и усадил к себе на байк, задав на спидометре скорость максимума. Я ревел и задыхался ему в спину, а он ревел и выжимал на всю. Когда приехали домой, то меня уже ждала полиция и мать, которая указала им на меня пальцем, — вздыхает и бросает на меня взгляд непонимающий.

Я не смогла сдержать слез или я вовсе не почувствовала, как они стекли. Мне стало мерзко от себя и невыносимо жалко Арсения. И теперь понятно, почему он так безжалостен к девушкам, потому что в каждой видит её… Женщину, которая двадцать один год была рядом, очевидно, играя роль любящей жены и матери. У которой сердце не дрогнуло на сына, а дрогнуло на какого-то чужого мужчину.

— Милка... Ты чего ревешь-то? — улыбается и двумя руками меня за щеки держит, стирая большими пальцами слезы.

Я смотрю на него и пытаюсь дышать чаще, чтобы поток слез прекратить, но то, что внутри скручивает и болит, меня заставляет поставить сок на столешницу и крепко обнять Арсения.

Сказать вслух не могу, чтобы попросить прощение, но обнять смогла. И мне так тепло и хорошо стало, когда он это объятие принял и обнял в ответ, ещё крепче, чем я.

Арсений

Я рассказал правду, обычно как рассказывал пацанам и своим старикам. Все просто вздыхали в ответ, а милка расплакалась.

Нежная до безумия, плаксивая до скрежета в зубах, красивая до совершенства и такая горячая в моих объятиях. Она и в этом у меня первая. Я её не обнять не смог, когда почувствовал, как мне тепло внутри стало и как я разомлел от её невесомых объятий, но таких, оказывается, мне нужных.

Всего ведь на два года меня младше, а поведение у неё как у мелкой пигалицы, без которой я, кажется, уже не смогу…

Я принял решение не поганить её и отпустить восвояси, потому что видел же, что боится, ненавидит, морщится от меня. Решение принимал мучительно долго, но понял, что девчонка явно от меня страдает, и это уже на насилие походило.

Да вот только сегодня, когда она в туалет ворвалась, я первый раз за эту неделю решил стрелку спидометра проверить. Потому что я сам именно сегодня понял, что секса у меня уже достаточно давно не было. И каков итог?

Я не смог. Точнее, он просто увял при виде другого лица, хотя пока затаскивал девчонку в туалет, он каменел, я чувствовал. Но стоило ей на подоконник сесть и ноги раздвинуть, как он упал.

Нет, я пытался поднять, потому что хотел себе же доказать, что не встрял. Такого ведь быть не может, думал я, пока целовал и трусы с девчонки сдергивал. Но Камилла в голову ворвалась, и я отстранился от девчонки. Только штаны натянул, и тут как тут стрелка спидометра кульбит совершила, потому что Камилла в туалете оказалась.