Книга Украденная невеста. Месть горца, страница 25 – Злата Романова

Дверь открывается легко и я замираю, увидев его. Джафар полулежит на кровати, на горе подушек, включив ночник, и даже на расстоянии, я вижу, как тяжело ему дышать. Он пытается сесть, но его одолевает новый приступ кашля, который даже звучит болезненно, заставляя меня морщиться от жалости.

— Хватит упрямиться, Джафар. Позволь мне помочь тебе, — говорю я твердо, подходя к кровати.

Он поднимает на меня раздраженный взгляд, но в его глазах я вижу и слабость, и отчаяние.

— Я уже сказал, не лезь ко мне, — шипит он хрипло.

— Прекрати уже строить из себя героя, — мой голос звучит жестче, чем я сама ожидала. — Ты болен, и тебе нужна помощь.

— Твоя помощь мне не нужна, — огрызается он, но сразу же заходится в приступе кашля.

Не обращая внимания на его протесты, я быстро исследую все, что стоит на его прикроватной тумбочке, понимая, что у него даже лекарств нормальных нет. Спустившись на кухню, я готовлю теплый чай, нахожу нужные лекарства и поднимаюсь обратно. Он молча наблюдает за мной и, хотя в его глазах по-прежнему мелькает этот злой упрямый огонек, он больше не пытается остановить меня.

— Сначала выпей чай, а потом этот сироп, — говорю я ему, и понимая, что в моем присутствии он этого не сделает, выхожу.

А на следующее утро вызываю частного врача, зная, что сам он этого не сделает.

* * *

Следующие несколько дней проходят тяжело. Джафар уже не спорит, молча принимает мою помощь, хотя делает это с явным неудовольствием. Я приношу ему еду, проверяю температуру, даю лекарства, которые он пьет без слов.

Мы почти не разговариваем, но его взгляд ни на секунду не смягчается, когда он смотрит на меня, просто меня больше не трогает его злой вид.

— Почему ты мне помогаешь? — внезапно спрашивает он однажды вечером, когда я снова проверяю его температуру.

— Потому что я не могу иначе, — отвечаю я тихо. — Мне тяжело видеть страдания других людей.

— Даже если это я? — спрашивает он.

— Да, даже если это ты, — говорю я твердо, впервые смотря прямо в его глаза.

Джафар долго молчит, а потом вздыхает и словно нехотя произносит:

— Спасибо.

Его голос звучит очень тихо и неуверенно, и, хотя это всего лишь одно короткое слово, внутри меня что-то трепещет. Я понимаю, что несмотря на всю нашу ненависть и непонимание, мое отношение к нему меняется. К лучшему или худшему.

Ночь тянется бесконечно. Я лежу в темноте, а мое дыхание свистит и хрипит, словно ржавые ворота, которые никак не могут закрыться. Каждый кашель разрывает грудь на части, и от боли сводит все мышцы тела. Уже несколько дней я практически не сплю, но в этом есть свой плюс: пока я бодрствую, меня не преследуют кошмары. Я почти готов сказать спасибо этой проклятой болезни, хоть немного освобождающей меня от мучительных воспоминаний, от которых невозможно избавиться.

Несмотря на сильную слабость, я не перестаю раздражаться от одной мысли о том, что теперь полностью завишу от помощи Амиры. Ненавижу это ощущение беспомощности, ненавижу ее присутствие, тихие шаги за дверью, ее голос, который мягко спрашивает: «Нужно ли тебе что-то?». Каждый раз, когда она подходит ко мне, чтобы дать лекарство или принести еду, мое раздражение и злость усиливаются настолько, что хочется прогнать ее прочь, и ее доброта бесит меня еще больше.

Я стараюсь избегать ее взгляда, смотреть куда угодно, только не на нее. Потому что стоит лишь случайно встретиться с ее большими глазами, полными какого-то глупого сочувствия, как внутри меня снова просыпается ярость. Она — мое наказание, живая память о моей боли и унижении. Я женился на ней только для того, чтобы отомстить, чтобы хоть как-то унять это чувство несправедливости, но теперь ситуация вышла из-под контроля. Вместо того чтобы мучить ее, мучаюсь я сам.