Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 81 – Ольга Дашкова

Трасса несется навстречу, знаки игнорируются, здравый смысл давно остался на парковке. Бег. Всегда бег. От проблем, от чувств, от себя. Саша.

Ее имя вспыхивает, как выстрел. Не нужно было влюбляться. Не нужно было касаться ее, целовать, обещать будущее, которого, возможно, нет. Она заслуживает лучшего.

Но она – моя. Моя Саша. И ради нее можно сгореть дотла.

Поворот. Резкий. Шины скользят, машину заносит, руль выворачивается инстинктивно. Сердце бьет в виски, адреналин заглушает страх. Смех вырывается – дикий, безумный.

Егор Державин, король саморазрушения. Всегда знал, что так будет. Убегать слишком далеко, слишком быстро, не успеть остановиться. Вика. Ее заплаканное лицо, ее дрожащие руки, ее слова: «Я не могла молчать».

Что это за игра? Или нет? Эта чертова открытка, которая перевернула все. Если она беременна, если это правда, как жить дальше? Как смотреть Саше в глаза, держать ее в объятиях, зная, что все разрушено?

– Идиот. – Слова вырываются в пустоту салона, музыка заглушает их, но они все равно звучат в голове. – Знал, что это неправильно. Знал, что нельзя. Но полез. Потому что не могу без нее. Потому что она – мое солнце, моя жизнь. И теперь что? Сломать ее? Сломать себя?

Еще поворот. Дождь заливает стекло, дворники не справляются, дорога почти не видна. Но скорость не сбавляется. Остановиться – значит утонуть. В боли, в страхе, в любви, которая разрывает на части.

Саша. Ее сообщения мигают в голове: «Егор, ты где?» Ответа нет. Потому что нет ответа. Нет места, где можно спрятаться. Нет того, кем можно быть, кроме этого парня, который влюбился в девчонку с безумными глазами и теперь платит высокую цену.

Машина заносит снова, и на этот раз контроль теряется. Шины визжат, асфальт исчезает, BMW врезается в отбойник. Удар оглушает. Металл скрежещет, стекло разлетается, мирпревращается в хаос.

Тело бросает вперед, ремень впивается в грудь, крик сливается с ревом мотора. Машина кувыркается, как игрушка, и приходит понимание: это конец. Не справился. Не с дорогой, не с собой, не с жизнью.

Боль приходит волнами, но кажется далекой, чужой. Кровь течет по виску, воздух выдавливается из легких. Мир темнеет, звуки растворяются, пустота поглощает. Но перед тем, как сознание угасает, она появляется. Саша.

Ее глаза, голубые, как весеннее небо, смотрят с такой любовью, что можно умереть прямо сейчас. Ее улыбка, мягкая, как солнечный свет. Ее волосы, распущенные, падают на лицо, их тепло, их запах – все реально.

Она здесь. Это счастье. Чистое, невозможное, незаслуженное.

Губы шевелятся, голос хриплый, едва слышный:

– Я люблю тебя, малышка. Ты мое солнце, моя жизнь.

Тьма забирает, и все тонет в ее глазах, как в последний раз.

Час ночи, а сон не идет.

Квартира Лизы, съемная однушка на окраине города, пахнет свежесваренным кофе и ее любимыми духами с ноткой жасмина. Лиза давно спит, свернувшись калачиком на диване, ее рыжие кудри разметались по подушке, а дыхание ровное, почти неслышное.

А я сижу на подоконнике, поджав колени к груди, и смотрю на дождь за окном. Капли стекают по стеклу, как слезы, и в груди ноет, словно кто-то сжал сердце в кулак. Егор не ответил. Ни на одно сообщение. Даже не прочитал.

Телефон лежит рядом, экран темный, но я то и дело проверяю его, надеясь увидеть хотя бы две синие галочки. Ничего. Тишина. И эта тишина хуже любого крика.