Книга Роман с подонком, страница 12 – Янка Рам

Загуглить бы как это делается. Но телефона нет. Перевожу взгляд с топора на чурки, пытаясь сообразить. Где там моя генетическая память?

Размахиваясь, бью по чурке. Топор застревает, вырываясь из рук. Вся эта херня отскакивает мне по ноге.

— Мм...мля! — рычу зло.

— Давай я? — отстраняет Аглая. — Вот так надо.

Откидывает косу за спину. Мне прилетает ей по плечу.

Тянусь незаметно пальцами. Касаюсь...

— На колоду ставишь, ноги пошире и... по расколу бей!

Замахнувшись, ловко раскалывает чурку сначала пополам. А потом ещё на несколько частей. Наблюдаю. Вздрагивая каждый раз, когда топор летит рядом с её кистью, которой она придерживает чурку перед ударом.

Делает шаг назад для размаха.

— Ай! Ай! — прыгает на одной ноге, бросая топор. — Щепка!

В порыве подхватываю ее на руки.

Растерянно смотрим друг другу в глаза.

— От столбняка надо вакцину поставить, — хриплю я.

— Какую вакцину? Ты что? Вытащить да и всё. И йодом.

— Нет... - забываю о чем мы.

— Отпусти... тяжёлая... - кусает ярко налитые губы.

Усаживаю на стол, рядом с ягодой.

Съел бы, как эту ягоду!

Подхватываю её ступню, разглядывая ранку. Ловит юбку, прижимая к бедрам.

— Заноза. Серьезная. Надо бы к врачу.

— Ерунда!

Вырывает ступню из моих рук. И закидывая её к себе на колено "по-турецки", возится с занозой. Коса падает с плеча. Платье задралось...

Пялюсь. И угораю над собой, поджимая губы.

Я привык, что меня соблазняют. И — да, нередко наигрывая невинность, непосредственность. Но не цепляло никогда.

А сейчас как дурак невменяемый...

— Парень есть у тебя?

— Мм... есть друг. Нас Светлана Александровна познакомила. Помогает мне с информатикой.

Вот как?!

— Имя?

— Эрик...

— Шульман?

— Да.

Эрика Шульмана я знаю хорошо. Вместе учились. Он такой... не про тусовку. Псих-одиночка, упоротый в комп.

А с репетитором ты не могла её познакомить? Или у нас бюджет не позволяет? И обязательно с Шульманом? — злюсь на маму.

Эрик, значит.

В груди все сворачивается от нового неприятного чувства.

— Приезжает к тебе?

— Нет. Списываемся иногда.

— Здесь же связи нет.

— В соседней деревне есть... Ай... - с шипением вытягивает занозу.

Я с хрена ли я ревную?

Ну что я с ней делать-то буду? Любоваться? Не моего поля ягода. Но ягода вкусная...

Да и мама не простит мне этот роман.

Пытаюсь справиться с недовольным судорогами лица.

— Что-то не так? — склоняя голову, Аглая внимательно смотрит на моё лицо. — Он никогда не обижал меня.

— А тебя интересует моё мнение? — ухмыляюсь с ноткой издевки. — Он же всего лишь "друг".

— А ты... брат. У кого ещё мнение о людях спрашивать?

Да нормальный Эрик...

— Эрик, так Эрик... - вздыхаю недовольно. — Мне все равно.

Закидываю ещё одну горсть клубники. У нас и правда таких ягод не бывает...

Раскрываю ладонь, позволяя упасть оставшимся.

Ну и нехрен залипать!

Темнеет.

— Ну, класс... - выглядываю в окно.

— Где Аглая-то?

— По молоко пошла.

— И что — без света весь вечер теперь?

— Зачем тебе свет? Солнце село — ложись спать. Здоровее будешь, — складывает дед крупную дробь в коробочку.

— Да я выспался.

Аглая заносит банку молока. Ставит в печь.

— Дед, я пошла.

— Ружье возьми.

— Ага...

Выходит.

— А у неё что — разрешение на оружие есть?

— Разрешение... - ворчит дед. — Это у вас там разрешение. А у нас тайга. Волки, медведи, рыси. Да и двуногое зверьё забредает. Никто по темноте без ружья не ходит.