Книга Молох, страница 62 – Оксана Сергеева

Она как огонек. Негасимый и медленно сжигающий изнутри.

Молох будто чувствовал, что она приняла судьбоносное решение, и пропал на неделю.

Ева всё ждала его звонка, чтобы при первой же встрече поговорить с ним об этом, но он не давал о себе знать и не появлялся. С одной стороны, это не удивило и существенно облегчило жизнь: не приходилось врать матери. С другой – страшно бесило его невнимание.

К тому времени, как Молох снова объявился, Ева растеряла заготовленные слова и окончательно обозлилась.

Несколько его звонков она намеренно пропустила, потом и вовсе отключила телефон, включив его лишь вечером.

– У тебя с телефоном проблемы? – спросил Кир, когда она ему все-таки ответила.

– У меня с тобой проблемы.

– Мне приехать за тобой?

– Что я скажу маме? – спросила Ева, вложив всю свою иронию. Хотя от ее саркастического тона вопрос не терял актуальности.

– Давай, я скажу.

Она проглотила свое возмущение и согласилась:

– Хорошо. Я сама приеду. Нам всё равно нужно поговорить.

– Я так и понял, птичка моя. Приезжай, поговорим.

Много времени на сборы ей не понадобилось. Она была готова с того момента, как увидела первый пропущенный от Кира звонок.

Надев белые джинсы и футболку в бело-голубую полоску, Ева покрутилась у зеркала и накрасила губы блеском.

– Ты куда-то собираешься? – спросила мама.

– К Лизке. Погуляем с друзьями. Может, у нее останусь. Не решила еще. Приеду на такси, если что, – ответила Ева, удивляясь, как легко получилось соврать.

– Хорошо, – ответила мама, не задавая больше вопросов. – Я ложиться буду, устала что-то.

Дождавшисьтакси, Ева вышла из дома.

По дороге она пыталась выстроить связную речь, подбирала слова, какими сможет донести свое решение, мотивы и чувства, но скоро поняла, что это бесполезно. Легко говорить с самой собой, но говорить придется с Киром, а она уже по опыту знала, что предугадать его реакцию и слова практически невозможно. Во всяком случае, она не представляла, как он отреагирует.

Скальский впустил ее в квартиру. Ева повесила сумочку на крючок, повернулась к Киру, и он сделал то, чего за ним прежде не водилось – поцеловал ее. Целовал-то он ее и раньше, но совсем не так. Не так нежно, не так осторожно. Наверное, потому что губы у нее накрашены.

Сердце сразу пропустило удар, и в теле появилось знакомое жаркое томление. Она так соскучилась по нему...

А еще появилась злость на себя, что так мало ей нужно. Один скромный поцелуй – и намерение расстаться начало таять, как первый снежок.

– Поужинаем?

– Я не голодна. Поздновато для ужина, – ответила она, проходя на кухню.

– Я думал, что ты приедешь раньше.

Кир уселся за стол, который был накрыт для двоих, а Ева в нерешительности замерла, не желая присоединяться.

– Садись. Вино будешь?

Вина ей тоже не хотелось, но перечить не стала. Опустилась на стул и подождала, пока он разольет напиток по бокалам.

– Говори, птичка моя. Ты же хотела мне что-то сказать. Не бойся, я тебя не съем, – мягко произнес Кир.

От его слов Еву охватило страшное волнение. Она почувствовала, как вмиг похолодели пальцы. Сейчас любое слово и любой его жест могли спугнуть ее волю. Непросто давался этот шаг, но отступать она не собиралась.

Сделав глубокий вдох, Ева посмотрела Скальскому в лицо и вдруг поняла, что он всё знает. Точь-в-точь, как в ту злосчастную ночь. Она еще ничего не сказала, а он уже всё понимал: что именно она собиралась ему сообщить и всё о ее метаниях.