Книга Молох, страница 65 – Оксана Сергеева

– Без денег тоже плохо, – отметил он.

Впрочем, противоречила Ева лишь на словах, уже не вырываясь и не убегая. Слезы обессилили ее, сделали мягкой и податливой. Когда Кир обнял ее, крепко прижав к себе, Ева не сопротивлялась. Именно этого ей не хватало — его крепких объятий, которые дадут ощущение надежности и уверенности; нежности — чтобы чувствовать себя единственной и неповторимой. Ласки ей хотелось, чтобы понимать, что она любима. Жалко, что Молох вспомнил об этом, когда она решила всёзакончить.

– А для счастья не обязательно иметь столько денег, как у тебя. У меня их нет, но я была счастлива. До того, как ты появился в моей жизни, у меня было всё прекрасно.

Еву, конечно, уже не выкручивало, не рвало на части так, что хотелось что-нибудь разбить, но и полного успокоения она пока не нашла. Честно говоря, стыдно было за этот скандал, но она не жалела ни об одном из сказанных слов. Во всём Молох виноват. Это он довел ее до такого состояния.

Кир сдержался и не стал напоминать, что это она появилась в его жизни. Появилась и всё сломала. Сдвинулись пласты, и его привычный мир вдруг сошел с рельсов. А до этого момента было ровно так, как она говорила: он забыл, что такое любить. Что значит доверять и верить, уважать и ценить. В его мире, среди алчущих продажных людей, готовых глотки перегрызть за лакомый кусок, ценить никого не требовалось – достаточно знать цену. А она у всего своя – и у чувств, и у пороков.

– Что ты делаешь? – спросила она, ощущая на своей спине его горячие руки.

– Раздеваю тебя, – голос у него погустел и чуть охрип. – Поплакали, теперь будем раздеваться.

Ева узнавала этот тон, говорящий о его желании. Тело ее тут же откликнулось, хотя головой понимала, что спать с ним точно не надо.

– Не думай…

– Помолчи, – оборвал он, снимая с нее футболку. – Я вообще уже ни о чем думать не могу… – прижался к губам.

Стал с жадностью целовать, съедая с них остатки блеска.

– …что секс что-то изменит, – она все-таки договорила. – Мы расстались, и я уже не твоя.

– Моя.

– Нет! – твердила Ева, сидя у него на коленях уже не только без футболки, но и без лифчика.

– Тогда тебе и беспокоиться не о чем. Будет просто секс.

– О, это твое любименькое, – засмеялась она. – Просто секс.

– Я тебя обожаю, птичка моя, – говорил, бесконечно целуя ее губы. – Просто обожаю… И вот эту всю хрень, которую ты творишь, тоже…

– Вспомнил он про свою птичку, ага…

Не собиралась Ева уступать, пусть хоть что теперь говорит.

– Я и не забывал.

Ни на минуту, ни на секунду про нее не забывал, но в его искромсанной жизни не было места возвышенным чувствам – а значит, Еве тоже в ней не место. Не про них это всё. Но и отпустить не мог.

Знала бы она, сколько сообщений осталось не отправленными, сколько не набранных звонков. Сколькораз за эту неделю приезжал к ней без предупреждения, но разворачивался и уезжал, так и не дав о себе знать.

Думал, оторвется от нее – не получилось. Пытался выстроить между ними стену, держать дистанцию, но при каждом следующем сближении накрывало еще сильнее. Итогом этой бесполезной изматывающей борьбы с собой стала еще большая потребность, больная привязанность, и единственное, чего он хотел, это взять чувства под контроль.

– С ума сойти, какая ты красивая…

– Как приятно столько комплиментов напоследок получить. Будем считать, что это наш прощальный секс.