Онлайн книга «Молох»
|
И ей стало как-то невыразимо легко. Она сделала из своего бокала небольшой глоток, чтобы промочить горло, и сказала: – Я хочу расстаться. Он вздохнул. Медленно и как-то устало. – Почему? – Ты знаешь почему. Не делай вид, что не понимаешь. Что бы ты сказал моей маме сегодня? Кто ты мне? Всё это не для меня. Такие отношения… Это даже не отношения... Сколько это продлится? Месяц, два, три? Пока ты не наиграешься? Год? Пока тебедрузья очередную девственницу не подарят? Я не хочу, чтобы ты меня растоптал, а потом выбросил, когда я тебе надоем. – Нет. – Что – нет? – Про расстаться – нет. – Кроме «нет», я еще что-нибудь услышу? – Нет. У меня нет к тебе претензий, меня всё устраивает. – Еще бы тебя не устраивало, – сказала она, теряя спокойствие. – Никаких посягательств на твое время, личную жизнь и на твои чувства. Ты неделю не объявлялся. Ни разу не позвонил. Даже не вспомнил обо мне! – Не знал, что ты по мне скучаешь. Хорошо, буду звонить. Так часто, как смогу. – Ты издеваешься? – вспыхнула Ева. – Даже не думал об этом. Что не так? Скажи. Ответ на его вопрос был прост, как дважды два. Но такое вслух не произносят. О таком не говорят. Потому что любовь не выпрашивают, о любви не просят, не умоляют и под давлением не любят. – Тебе же всё равно, – с болью сказала она, надеясь услышать хоть какое-то подобие признания. – Для тебя не проблема найти себе другое развлечение. – Это проблема, птичка моя. Потому что мне не всё равно. Ты единственное светлое, что сейчас есть в моей жизни. Я точно тебя не отпущу и никому не отдам. – Угу, – она глотнула из бокала, пытаясь снова унять сухость в горле. – Выпросила. Почти признание. Если ты думаешь, что после твоих слов всё останется по-прежнему, как удобно тебе, то ты ошибаешься. – Ты правда думаешь, что мне удобно спать с домашней девочкой, которая без мамы шагу ступить не может? – Вот и прекрасно. Значит, договорились. На этом и закончим. Ева поднялась, не выдерживая напряжения. Но раньше, чем она смогла убежать в прихожую, Кир вскочил, перехватив ее за руку, и рванул к себе. Она, молниеносно среагировав, попыталась вывернуться и оказалась прижатой спиной к его груди. Он обхватил ее плечи, сковав всякое движение. Как всегда, от его близости у нее перехватило дыхание. – Отпусти, – проговорила с силой. – Нет, – повторил он жестко, зная, что это не сиюминутное желание выйти из квартиры. Она хотела уйти от него. – Дай мне уйти, – ее голос начал дрожать. – Нет. Кир стиснул ее еще крепче, будто пытаясь лишить не только возможности двигаться, но даже говорить. – Оставь меня… Найди себе другое развлечение... – Ева еле выдавливала из себя слова. – Я же сказал. Я тебя не отпущу. Ева никогда не была плаксивой, и мало что могло вызвать у нее слезы, но сейчас едва держалась, чтобы не разрыдаться. Ее душили смешанные чувства. Они клубились в груди и рвали на части. Боль гасила радость от встречи. Безысходность сжирала надежду. Светлое, воздушное чувство влюбленности гибло в этой невыносимой, нестерпимой борьбе. – Почему я должна отказаться от того, что мне важно, и стать твоей подстилкой? Ради чего? – Ева начала вырываться, пытаясь освободиться от его рук. – Значит, шлюху эту ты любил! Эту свою Ви, придурочную! Которая меня чуть не угробила! Любил, страдал, боготворил, обожал! |