Книга Молох, страница 64 – Оксана Сергеева

– Про боготворил и обожал я тебе ничего не говорил, это ты сама придумала. Брось эти свои фантазии.

– Я лучше тебя брошу!

– Если бы не Ви, мы бы с тобой не познакомились, – что-то похожее на усмешку прозвучало в его словах.

– Ты еще спасибо ей скажи за это!

– Я уже ее достойно отблагодарил за всё про всё.

– Нормальная ему, видите ли, не нужна! Не нужна – так и проваливай! Свали из моей жизни! Страдай и дальше по своей проститутке… – она безнадежно с ним боролась, злилась, задыхаясь от какой-то глупой ревности.

Ревновала она не к Виоле. Ревновала она к прошлому, к его чувствам, к любви, которую он испытывал к этой дешевой шлюхе. Ви знала его другим, а значит, успела познать доброту и ласку, нежность и любовь, чего Еве теперь не достанется.

– Так по шлюхе страдать, какой интерес, – Молох глухо засмеялся.

– Ты бездушный… – злилась она.

На него – за его силу, не только физическую, но и власть над ее чувствами. На себя – за слабость по отношению к нему и устроенную истерику.

– Угу, я такой. Даже хуже.

– Тебе на всех плевать…

– Почти на всех, – поправил он.

– Ты меня когда-нибудь уничтожишь. Растопчешь, размажешь, если я с тобой останусь. Думаешь, я идиотка и не понимаю этого?

Ева все-таки расплакалась. И сразу обмякла, ослабла и прекратила свои бесполезные попытки вырваться из его стальных объятий. Кир взял ее на руки и понес в спальню. Там уселся вместе с ней на кровать и включил ночник.

– Не плачь, птичка моя, – непривычно ласково сказал он. – Мне не нравится, когда ты плачешь.

Он сжал ее дрожащие плечи, и Ева зарыдала сильнее – от ощущения полного бессилия. От невозможности что-то изменить ни в текущей ситуации,ни внутри него. Ей не под силу с ним справиться. Она не сможет заставить его измениться.

– Вот назло теперь плакать буду, раз тебе не нравится.

Но плакать назло не получилось.

Еще несколько раз судорожно всхлипнув, Ева успокоилась. Оттолкнулась от него, упираясь ладонями в его широкие плечи, и задержала дыхание, чтобы унять подкатившую икоту.

Кир отер теплой ладонью ее раскрасневшееся от слез лицо и прижался губами к ее щеке.

– У меня прям голова кружится, как вкусно от тебя пахнет… – скользнув к шее, вдохнул запах горячей кожи, духов, волос.

Ева тихо вздохнула.

– Не старайся, тебе не поможет. Раньше надо было комплименты делать. Шлюхам своим теперь будешь приятности говорить. Я тебя уже бросила. Найди себе другую птичку…

– Мне моя птичка нравится, зачем мне другая?

– Курицу какую-нибудь тупую найди и сворачивай ей мозги, – проворчала она, выдыхая остатки злости, и убрала волосы от лица.

– Если она тупая, то и сворачивать там нечего, – посмеялся Скальский. – Чтоб мозги свернуть, умная нужна.

– Ничего страшного. Выберешь кого-нибудь посмекалистее среди своих шлюх, у тебя их целая толпа. Евражка поможет. Или друзья твои.

– Нет у меня никаких шлюх.

– Я тебе не верю. Можно подумать, ты, кроме меня, ни с кем не спишь. Быть такого не может.

– Может. Не сплю.

– Точно? – она нахмурилась, сомневаясь в его словах.

– Угу, – уверенно кивнул он.

– А мне всё равно, – снова заупрямилась. – Спи теперь с кем хочешь. Мне плевать, кого ты будешь трахать. Мне нужен человек, который будет меня любить, уважать, ценить, а это точно не ты. Ты на это не способен. Всё, что ты можешь, это денег дать, – холодея от собственной смелости, заявила Ева. Уже столько ему наговорила, что деликатничать не было смысла. Пусть знает, что она про него думает.