Книга Дача для Забавы, страница 192 – Дирижабль с. чудесами

— Бабушка может, — усмехнулась Забава.

— Она тоже сказала, чтобы я ехала к тебе и извинялась. Говорит, что ты ничего плохого никому не сделала, а только пытаешься жить, как тебе хорошо. Игорь её поддержал. Сидят там теперь в шахматы играют, — недовольно проворчала Оксана, потом помолчала, опустив глаза в чашку и что-то там рассматривая, и нехотя продолжила: — Наверное, я просто привыкла, что ты всегда жила для нас. Для меня и для папы. Там в кафе такое ощущение было, что ты просто с ума сошла или хочешь сделать побольнее папе. Я так-то не думала, что в твоём возрасте ещё могут быть нужны какие-то отношения. Прости…

Забава не смогла сдержать лёгкой усмешки.

— Посмотрим на ваше поведение.

Объяснять девятнадцатилетней дочери, что сорок лет — это не возраст, что даже шестьдесят — это не старость — бесполезно. Она сама когда-то, в своей далёкой юности, обо всех, кому за двадцать пять, считала запредельно взрослыми. А те, кому стукнуло тридцать, казались ей почти стариками.

— Мам, а эта тётя Лена, которая в кафе приходила … Она правду сказала?

— Отчасти.

— Выходит, мама Игоря… жениха у тебя увела?

— Выходит, что так, — подтвердила Забава.. — Только я не считаю, кто кого-то можно увести. Если ушёл — значит, сам так решил. Не силой же его тащили.

Дочь сделала глоток горького, уже остывающего кофе.

— Думаешь, с тетей Леной у него тоже что-то было?

— Не знаю, зайка, — ответила Забава. —Это меня уже давно не касается. Как, кстати, и тебя.

— Но это же отец Игоря.

— Отцом он быть не перестанет в любом случае. Мне казалось, мы выяснили, что совать свой нос в личную жизнь родителей нехорошо.

— Мам, ты не понимаешь! Игорь во всём хочет быть похожим на отца. Говорит, что он для него пример. А что, если Игорь тоже когда-нибудь найдёт кого-то на стороне?

Забава поставила чашку на стол.

— Тогда ты оставишь его. И будешь жить дальше.

Оксана нахмурилась.

— Мам?

— Что, солнышко?

— Ты жалела когда-нибудь, что с папой так получилось?

— Папа встретил Любу гораздо позже.

— Ну да… Но если бы ты заранее знала, что закончится всё вот так, вышла бы за него?

— Если бы я за него не вышла, у нас не было бы тебя.

Тишина повисла на секунду, наполненная только потрескиванием огня в печи. Потом Оксана встала, обошла стол и, не говоря ни слова, обняла мать, прижавшись лбом к её плечу.

Спать Оксана легла на кресле, но через пять минут, как в детстве, перебралась на кровать к матери. Они лежали в темноте, слушая как в тишине ночи ветер метёт снег.

Забава закрыла глаза. Мысль о том, что бывшая свекровь, всегда такая надменная, встала на её защиту и дала внучке такой мудрый совет, вызывала странное, щемящее чувство внутри.

Этот случай говорил о многом: если раньше только Тася смогла разглядеть в ней личность, то теперь это замечали и другие.

Она уже почти провалилась в сон, убаюканная теплом печи и ровным дыханием дочери, когда за окном прохрустели по снегу шаги и кто-то тихо, но настойчиво постучался в дверь.

Забава проснулась. Ночные визиты никогда не сулили ничего хорошего. Она осторожно приподнялась, стараясь не потревожить сон Оксаны, и, накинув на плечи халат, вышла из комнаты.

От печи ещё исходило тепло, но у самой двери воздух был холодным. «Нужно будет утром посмотреть, откуда сквозит, — подумала она и замерла, прислушиваясь. — Может, показалось?»