Книга Клянусь, ты моя, страница 43 – Юлианна Орлова

Мы все невывезем их, если хоть кто-то узнает обо всем, что случилось. Не вывезем настолько, что уже и не вздохнем.

— Влад, я не поеду в больницу, — отрицательно машу головой и хватаюсь рукой за держатель пассажирской двери.

— Правильно, потому что я тебя туда везу. Пристегнись, мать твою! — снова слышится приказ, а я не двигаюсь, все сижу.

Белов реагирует жёстко: сам меня пристегивает, чертыхнувшись лишний раз.

— Влад, пожалуйста.

Молю, ощущая, как тяжело произносить обычные слова. Словно голос меня покидает.

— Пожалуйста, что? Молча наблюдать, как у тебя губа кровит, а может и не только она? Не реагировать на невъебенный такой удар, который и мужика мог подкосить? Это тянет на сотрясение. Ты раз и сложилась, все! Что за чмо, блять, руку на девочку поднимает? Что за чмо, я тебя спрашиваю? Злата, я его закопаю, я тебе клянусь.

— Влад, мне надо поехать домой.

— Хера с два ты туда поедешь! Ты домой не вернёшься. Надо быть тупой в доску, чтобы этого не понимать! — кричит громче, ударяя по ушам сильнее.

Кажется, я близка к этому, чтобы потерять сознание. Я очень к этому… близка. Рвано дышу

Машина все несется вперёд уже по магистрали. Огни с бешеной скоростью проносятся мимо.

Я никогда так быстро не ездила, всегда предпочитала спокойствие, безопасность. Не с моими же проблемами ещё больше испытывать судьбу?

Но в проносящихся за окном огнях читается тупое бессилие, мое, Влада, наше.

Парень не сможет побороться с моим отцом, никто не сможет.

Это ты о нем так думаешь, но у него ведь есть связи. Это же не простой парнишка с улицы, у него как минимум дедушка мэр города.

Как минимум, да.

Но какой смысл ввязывать сюда совершенно постороннего человека, пусть даже мое сердце в его присутствии бьётся со скоростью взмахов крылышек колибри.

Зачем ему создавать проблемы? Зачем в это все окунать?

Мы останавливаемся в посадке, далеко за городом, с оглушительным визгом и подъемом пыльного облака позади авто.

Кажется, что пыль проберется и в салон, но это только ощущения.

Влад с силой сжимает руль и тяжело дышит, посылая разрушительную энергетику в пространство.

Между нами искрит буквально и фигурально.

Напряжение достигает пика.

Щелчок.

Срабатывают “дворники”, очищая лобовое. Впереди и сзади никого. Мы одни на дороге загородом.

Мы далеко.

Сумерки опускаются на город, разукрашивая их во все оттенки красного. Как кровь на моих губах. Соленая с металлическим по вкусом боли.

Слышится скрежет зубов. А затем крик и стук кулаков по рулю.

— Блять, ты что с ума сошла, Злата? Как давно он тебя пиздит?

Молчу, скрупулезно всматриваясь в одну точку. Он должен остыть, и мне не мешало бы. Да?

Как давно? Хороший вопрос. Не плачь, Злата. Но не выходит…

— Отвечай давай, я сказал тебе, — цепляется в меня мертвой хваткой и с силой на себя толкает, отчего, не выдерживаю и взвизгиваю. Старые раны дают о себе знать, а захват сильный.

Замираем оба… Глаза в глаза.

Дыхание срывается в пропасть, и его попросту нет.

Влад переводит разъяренный взгляд на мои губы, а затем отпускает меня, чтобы с силой содрать пуховик, кофту шарф под мой оглушительный вой.

Я царапаюсь и кричу, отбиваясь ладошками, впиваясь ногтями туда, куда могу дотянуться, но выходит лишь сделать больно себе.

Оставшись в одной маечке, я глотаю горькие слезы, пока Влад с ужасом смотрит на синяки и ссадины, коих на теле не сосчитать.