Книга Случайное селфи для бандита, страница 10 – Ольга Медная

— Опять кого-то не дорезали? — подала я голос, стараясь не выказать тревоги.

Алмазов вздрогнул и поднял голову. Глаза у него были красные от усталости, а вид — такой, будто он только что прошел через мясорубку.

— Ты почему не спишь, кнопка? — хрипло спросил он.

— Ждала десерт. И отчет о том, почему у вас руки в чьем-то ДНК.

Он сделал шаг ко мне, слегка покачиваясь. Запах табака и пороха ударил в нос.

— Гроза — это не человек. Это грёбаная стихия, — прорычал он, подходя вплотную. — Они подорвали один из моих грузовиков. Пять миллионов, о которых я говорил? Теперь они превратились в пепел.

— Ого… — я невольно сделала шаг назад. — Значит, вы теперь официально банкрот? Могу одолжить сто рублей на метро.

Давид вдруг резко схватил меня за талию и прижал к себе. Я почувствовала, как под тонкими пальцами перекатываются его мышцы. Он был горячим, злым и чертовски пугающим.

— Тебе всё шуточки, да? — он наклонился к моему лицу так близко, что я видела каждую ворсинку на его щетине. — Ты хоть понимаешь, бл***, в какую мясорубку ты вляпалась? Если они узнают, что ты здесь, они не будут спрашивать про Баха. Они выпотрошат тебя просто чтобы досадить мне.

— Так зачем вы меня здесь держите?! — я уперлась ладонями в его грудь,чувствуя бешеное сердцебиение. — Отпустите меня! Я просто дизайнер! Я рисую макеты баннеров «Купи сосиски — получи улыбку»! Я не подписывалась на ваши разборки!

— Уже поздно, Анжелика, — он перешел на шепот, и от этого звука по моему телу пробежала волна жара. — Ты отправила фото не тому человеку. И теперь ты — часть моей игры. Моя единственная слабость, которую я не могу позволить себе обнаружить.

— Слабость? — я нервно рассмеялась. — Мы знакомы четыре часа! Вы даже не знаете, какая у меня фамилия!

— Громова. 24 года. Родилась в Самаре. Любишь острое, ненавидишь лжецов и имеешь привычку хамить тем, кто может тебя раздавить, — он провел рукой по моей шее, заставляя меня затаить дыхание. — Я знаю достаточно.

Он вдруг замолчал, вглядываясь в мои губы. Напряжение между нами стало почти осязаемым, густым, как патока. Я видела, как в его взгляде борется ярость и что-то еще… темное, голодное.

— Знаете, Давид… — выдохнула я. — В фильмах в этот момент герои либо целуются, либо один из них эффектно умирает. Учитывая вашу руку, второй вариант более вероятен.

— Сука, — выдохнул он, и я не поняла, было ли это оскорбление или признание поражения.

Он резко впился в мои губы поцелуем. Это не было похоже на нежность. Это было нападение. Захват территории. Он пах виски, опасностью и чем-то таким мужским, от чего мои колени предательски подогнулись. Я ответила — зло, кусая его за нижнюю губу, чувствуя на языке металлический привкус его крови.

На мгновение мир перестал существовать. Не было виллы, не было Грозы, не было сожженных грузовиков. Были только его жесткие руки на моей спине и мой бешеный пульс.

Он оторвался от моих губ так же внезапно, как и начал. Дышал тяжело, глядя на меня так, будто я была его личным проклятием.

— Иди спать, кнопка. Пока я не сделал то, о чем мы оба пожалеем. Вторая комната наверху по коридору.

Я стояла, пошатываясь, и смотрела, как он разворачивается и уходит вглубь дома, бросая на ходу:

— И переоденься уже. Твоё алое платье… оно мне больше по душе. В розовом ты слишком похожа на человека, которого мне хочется защищать. А я не люблю защищать. Я люблю владеть.