Книга Случайное селфи для бандита, страница 6 – Ольга Медная

— Пойдет, — хмыкнул он, пряча усмешку. — Главное — помаду сотри. У племянниц-девственниц губы не цвета «спелая вишня после бурной ночи».

Я вытерла губы тыльной стороной ладони и села на край дивана, сложив руки на коленях. В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошел грузный мужчина с седыми усами.

— А, Давид Александрович! — пробасил он. — Простите за опоздание. Ну, продолжим наш разговор о… — он осекся, увидев меня.

Давид плавно подошел ко мне и положил руку на плечо. Его хватка была железной.

— Познакомьтесь, Степан Аркадьевич. Моя племянница, Анжелика. Только сегодня приехала. Очень скромная девушка, мечтает о большой сцене… в филармонии.

Я подняла глаза на Ковальского и выдала самую невинную улыбку, на которую была способна.

— Здравствуйте, дядя Степа, — пропела я ангельским голосом. — А вы тоже любите классическую музыку или предпочитаете…что-то более криминальное?

Алмазов сжал мое плечо так, что я чуть не ойкнула. Игра началась.

Степан Аркадьевич Ковальский выглядел как человек, который завтракает исключительно утренними газетами и чьими-то неоплаченными долгами. Его седые усы топорщились, а взгляд маленьких глазок-маслин буквально сканировал меня, пытаясь найти подвох.

— Племянница, говорите? — пробасил он, проходя вглубь кабинета. — Что-то я не припомню, Давид Александрович, чтобы у вас были родственники в провинции. Вы же всегда позиционировали себя как… одинокий волк.

Алмазов, чья рука всё еще покоилась на моем плече (и, кажется, медленно перекрывала там кровообращение), даже не повел бровью. Его лицо превратилось в маску спокойствия, хотя я чувствовала, как напряжено его тело.

— Дальняя ветвь, Степан Аркадьевич. Тётка по материнской линии, — Давид выдал ложь так филигранно, что я сама почти поверила. — Анжелика всегда была прилежной девочкой. Пока сверстницы бегали по дискотекам, она протирала юбки за фортепиано. Верно, Лика?

Он чуть сильнее сжал пальцы. Это был сигнал. «Говори, кнопка, и не смей лажать».

— Истинно так, дядя Давид, — я сложила руки на коленях в позе «примерная ученица воскресной школы». Голос я сделала тонким, почти прозрачным. — Мой преподаватель, Эдуард Вениаминович, всегда говорил: «Лика, твои пальцы созданы для Баха, а не для мирской суеты».

Ковальский хмыкнул, опускаясь в кресло напротив.

— Бах — это хорошо. Это дисциплинирует. А что же вы, деточка, в такое время в клубе? Дядя приобщает к ночной жизни?

— О, что вы! — я округлила глаза, изображая высшую степень испуга. — Я потеряла ключи от общежития… то есть, от пансионата святой Магдалины. И телефон разрядился. Пришлось идти к единственному родному человеку. Тут так… шумно. И мужчины такие… крупные. Мне немного не по себе.

Я бросила быстрый взгляд на Давида. Он смотрел в сторону, но я видела, как на его челюсти заиграли желваки. Кажется, «пансионат святой Магдалины» был перебором даже для него.

— Пансионат, значит, — Ковальский наконец расслабился. Его взгляд потеплел. — Редкость в наше время. Ну, присаживайтесь, Давид Александрович. Раз уж у нас тут такая семейная идиллия, обсудим контракт. Мои условия вы знаете: полная прозрачность и никаких «серых» схем через оффшоры. Я старый человек, мне важна репутация. А ваша репутация, скажем прямо, до сегодняшнеговечера вызывала вопросы.