Книга Случайное селфи для бандита, страница 5 – Ольга Медная

Я посмотрела на коробку, потом на свое алое платье, потом на его суровую физиономию со шрамом.

— Вы серьезно? — я расхохоталась. — С моим-то лицом? Да на мне написано «виновна по всем пунктам»! И в этой коробке что, ряса?

— Там платье, которое не вызывает желания вызвать наряд полиции нравов. Переодевайся. Живо. Вон там ванная комната.

— А если я откажусь? — я вздернула подбородок. — Если я сейчас выйду туда, — я указала на панорамное окно, — и спою «Угонщицу» Ирины Аллегровой прямо в микрофон диджея?

Алмазов сделал шаг ко мне. Он был таким высоким, что мне пришлось задрать голову до хруста в шее. Он наклонился к моему уху, обдав горячим дыханием.

— Тогда, Анжелика, я лично прослежу, чтобы твой кот Гитлер отправился в ссылку, а ты… ты узнаешь, что я делаю с теми, кто не платит по долгам. И поверь, мат в моих устах — это самое ласковое, что ты услышишь. А теперь марш переодеваться, блядь, пока я не потерял остатки терпения!

Последнее слово он выплюнул так сочно, что я подпрыгнула на месте.

— Поняла, не дура, — пробормотала я, прижимая коробку к груди. — Но учтите: роль племянницы-скромницы стоит очень дорого. С вас — корзина деликатесов для кота и моральная компенсация за мои поруганные эстетические чувства!

Я скрылась за дверью ванной, слыша, как он проворчал что-то про «сумасшедшую кнопку».

В ванной я открыла коробку. Внутри лежало платье цвета «пыльная роза». Закрытое под горло, с длинными рукавами и юбкой-плиссе ниже колен. К нему прилагались балетки.

— Ну всё, — простонала я, глядя в зеркало. — Прощай, роковая женщина. Здравствуй, жертва церковного хора.

Переодевание превратилось в квест. Алое платье не хотело меня отпускать — молния заела ровно на середине лопаток.

— Да что ж за день-то такой! — я извивалась перед зеркалом, пытаясь достать до бегунка. — Алмазов! Слышите, вы, дядя-тиран! Мне нужна помощь!

Дверь в ванную распахнулась без стука. Давид замер на пороге. Я стояла спиной к нему,платье было спущено до талии, обнажая тонкую полоску кожи и кружево белья. В отражении я увидела, как его глаза потемнели, превратившись в два бездонных колодца.

— Ты специально это делаешь? — спросил он подозрительно тихим голосом.

— Что «это»? Пытаюсь не задохнуться в этой пыточной камере? Помогите отцепить собачку, она застряла в подкладке!

Он подошел сзади. Его руки коснулись моей спины, и я вздрогнула от электрического разряда, прошившего позвоночник. Его пальцы были холодными на фоне моей пылающей кожи.

— Ты слишком много болтаешь, — прошептал он, медленно ведя бегунком вниз. — Любой другой на моем месте уже давно бы нашел способ заткнуть тебе рот.

— Угрожаете? — я обернулась через плечо, оказавшись в ловушке между ним и раковиной.

— Предупреждаю, — он резко дернул молнию вниз, освобождая меня от алого плена. — Одевайся. Ковальский уже внизу. И не дай бог ты скажешь хоть одно слово про «угонщицу».

Он вышел, с грохотом закрыв дверь. Я прижала ладони к горящим щекам.

— Так, Лика, спокойно. Это просто роль. Ты — племянница. Ты любишь Баха. Ты не знаешь, что такое текила. Ты… черт, да кого я обманываю?!

Я натянула розовое недоразумение, застегнула все пуговицы до самого подбородка и вышла в кабинет. Давид стоял у окна с бокалом виски. Увидев меня, он поперхнулся.

— Ну как? — я сделала реверанс. — Достаточно святая или добавить в глаза скорби по невинно убиенным аккордам?