Книга Клятва маркиза, страница 71 – Натали Карамель

Я уставился на него в полном недоумении.

– Какой еще бал? Я едва хожу.

– А ты окрепнешь, – отмахнулся Тибаль. – Его Величество Людовик пожелал лично наградить героев, обезвредивших банду Леграна. Тебя ждет медаль, мальчик. О тебе уже легенды слагают. Говорят, ты в одиночку сцепился с двадцатью бандитами, а Леграна взял в рукопашную. – Он усмехнулся моему изумленному лицу. – Тебе пророчат блестящую карьеру. Из тебя сделают героя.

Я молчал, глядя на свои руки. На них все еще проступали желтоватые следы от синяков и ссадин. Я видел не будущий блеск Версаля, а багровое небо над проклятой мельницей, искаженное ужасом лицо Тибаля и холодок кинжала, входящего под ребра.

Героем меня делала не моя шпага, а кровь, что я чуть не пролил до последней капли, и друзья, что не дали мне умереть.

Судьба готовила мне бал, королевский триумф и славу. Но внутри все еще было темно, тихо и беззвучно. Как в той бездне, из которой я только что выбрался.

В парижском особняке де Сен-Клу царил легкий хаос, приличествовавший предпраздничной суете. Воздух был густ от запаха горячего воска, утюгов и духов. По коридорам, словно пестрые бабочки, порхали мои сестры — Мари, Софи и Анн-Луиз, озабоченные самым важным вопросом на свете: выбором лент к своим бальным платьям.

— Мне кажется, что аметистовый оттенок будет гармонировать с твоими глазами, — рассуждала Софи, прикладывая к плечу Анн-Луиз шелк цвета фиалки.

— Нет, нет, нужно что-то ярче, чтобы выделиться! — парировала Мари, размахивая алой лентой. — Все знатные женихи будут там!

«Все знатные женихи». Это была главная тема, витавшая в стенах особняка. Отец с матерью, стараясь скрыть надежду под маской светской беспечности, практически светились от ожидания. Бал в Версале — лучшая возможность сосватать двух старших дочерей, представить их ко двору в самом выгодном свете.

Мною же занимались портные. Сновали вокруг, замеряя, прикладывая, отпаривая каждый шов на новом, ослепительно белом парадном мундире с золочеными пуговицами и эполетами. Я стоял на низком столике, как монумент самому себе, и ловил свое отражение в огромном зеркале. Лицо все еще было бледным, глаза — слишком глубокими, с тенями под ними. Но мундир делал свое дело — превращал выздоравливающего юнца в героя, готового для представления королю.

— Невероятно, сын мой, — прошептала матушка, заходя в будуар. — Ты выглядишь… как настоящий герой.

— Он им и является, — твердо сказал отец, стоя на пороге. В его глазах читалась нескрываемая гордость. — Род де Сен-Клу будет представлен при дворе в самом блестящем виде.

Вечером, за последним ужином перед балом, за столом собралась наша странная компания. Родители, вопреки обычаям, пригласили всех — моих товарищей, без которых никакого подвига бы не случилось. Стол ломился от яств, но атмосфера была горьковато-сладкой. Все понимали — это прощание. Завтрашний бал был не только началом чего-то нового, но и финалом нашей общей дороги.

— Ну что, — поднял бокал отец. — За ваше будущее, друзья моего сына. Каковы ваши планы?

Первым заговорил Жан, все еще бледный, но с новым огоньком в глазах.

— Я… я купил небольшой клочок земли под Сен-Дени. Небольшой домик. Жозефина… мадемуазель Жозефина, дочь булочникаиз той же деревни, согласна стать моей женой. — Он покраснел и с гордостью выпрямился. — Буду разводить овец. Надоела мне служба. Хочу тишины.