Книга Клятва маркиза, страница 72 – Натали Карамель

Я искренне улыбнулся. Я помнил эту Жозефину — румяную, полную жизни девушку, которая во время наших редких визитов в ту деревню всегда смущенно отворачивалась, завидя наших лошадей. Для Жана, искавшего покоя и простого человеческого счастья, не было партии лучше.

— А я с ним, — хмуро буркнул Пьер, разламывая хлеб. — Если, конечно, не прогонишь. Надоело шататься по свету. Решил осесть. Найду себе какую-нибудь вдову с добрым сердцем, заведу детишек. И будет мне счастье.

Все улыбнулись. Взгляд перешел на Люка. Тот пожал плечами, его острые черты лица осветила легкая усмешка.

— А я — обратно в строй. Наша маленькая война с Леграном только разожгла аппетит. Моя шпага еще послужит королю. Думаю, в гвардии мне найдется место.

Наконец, все взгляды устремились на Тибаля. Он отхлебнул вина, и по его лицу расплылась редкая, почти что отеческая ухмылка.

— А я сыт по горло этим королевством. Собираюсь в Сен-Доминго. Говорят, там нужны люди с крепкой рукой и не пугливые. Жара, москиты, бунты — настоящая жизнь, а не эти придворные пляски. Посмотрим, что за жизнь на краю света.

Воцарилась тишина. Я смотрел на этих людей — моих братьев по оружию, по крови, пролитой у той проклятой мельницы. Они нашли свои дороги. Обрели покой, нашли цель. А я? Я сидел в золоченом кресле, в своем золоченом мундире, в золоченой клетке ожиданий и условностей.

— А ты, Шарль? — спросил Пьер. — Тебя, поди, ждет блестящая карьера при дворе.

Все взгляды обратились ко мне.

— Я… я еще не решил, — тихо сказал я, отводя глаза к бокалу. Внутри же все кричало, что мое место не здесь, среди интриг и шелка. Мысль о далеких морях и новой жизни, где ценят не титул, а характер, жгла сознание.

Тибаль громко хохотнул и хлопнул ладонью по столу.

— Видал! Скромничает! А тем временем, — он прищурился, обращаясь ко всем, — по всему Парижу шушукаются, что сам Людовик готов предложить нашему молодому герою престижнейшую должность при дворе. Войти в милость к Королю-Солнцу — такое не каждому выпадает!

Я почувствовал, как сжимается желудок.

— Я не уверен, что хочу этого, — проговорил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Тибаль посмотрелна меня с внезапной серьезностью, и в его взгляде читалась не насмешка, а понимание.

— Время покажет, мальчик. Главное — выбирать ту дорогу, с которой не стыдно будет посмотреть себе в глаза утром.

Я посмотрел на родителей. Матушка побледнела, прижала платок к губам. Отец смотрел на меня сурово, но в его взгляде я прочел не гнев, а тревогу и… странную растерянность. Они не были в восторге от моих сомнений. Придворная карьера сына — это почет, это влияние, это продолжение рода здесь, в сердце Франции. Отказ — это безумие с их точки зрения.

Отец тяжело вздохнул.

— Ты возмужал, Шарль. И я не вправе тебе указывать. Но твой выбор должен быть взвешенным. Помни о долге перед именем.

Тибаль одобрительно хмыкнул в свою тарелку.

Прощальный ужин закончился в сдержанном, задумчивом настроении. Мои друзья разошлись по своим комнатам. Я остался один у камина, глядя на огонь и думая о золоченой клетке под названием Версаль, которая ждала меня завтра. Но теперь в моей голове четко оформился план. Я не буду спорить с родителями и Тибалем сейчас. Завтра я поговорю с тем, чье слово имеет настоящий вес. С королем. И попрошу его не о месте при дворе, а о назначении, которое станет моим настоящим путем. Остров Сен-Доминго манил меня, как самая опасная и честная авантюра в жизни.