Книга Клятва маркиза, страница 99 – Натали Карамель

Именно в этот момент, когда я, довольный, возвращался домой, ко мне в канцелярию впустили незнакомца. Ему было лет тридцать, одет он был бедно, но чисто, руки – грубые, в мозолях и ссадинах, лицо – обветренное, но с умными, цепкими глазами.

— Ваше превосходительство, — он говорил с легким акцентом простолюдина, но уверенно и без раболепия. — Меня зовут Жан Леблан. Я работал плотником на плантации «Солнечный Берег». Я пришел просить у вас земли.

Я поднял бровь.

— Земли? Вы хотите стать плантатором, месье Леблан?

— Да, ваше превосходительство. Небольшой участок. Заброшенный. Я знаю, такие есть на севере. Я готов трудиться день и ночь. Я силен, умею работать руками и головой.

Его уверенность мне понравилась. Как раз освободился один небольшой, но перспективный участок после банкротства прежнего владельца.

— Хорошо, — сказал я после недолгого раздумья. — Я дам вам шанс. Завтра поедем, посмотрим.

На следующий день мы отправились на север. Участок и вправду был в запустении, но земля – плодородная. Леблан ходил по нему с горящими глазами, касался руками почвы, прикидывал, где расчистить, где посадить.

— Что ж, вам придется немало потрудиться, — заметил я.

— Я не боюсь труда, ваше превосходительство, — он выпрямился и посмотрел на меня прямо. — Мне есть ради кого трудиться.

— Ради кого? – поинтересовался я, ожидая услышать про стареющих родителей или семью.

Его ответ прозвучал как удар обухом по голове.

— Я хочу разбогатеть, ваше превосходительство, чтобы жениться. На мадемуазель Мари. На вашей сестре.

Я замер, ощущая, как земля уходит из-под ног. Я смотрел на этого работягу, на его грубые руки и пыльное лицо, и мой мозг отказывался воспринимать услышанное. Мари? Моя сестра? Родовитая дворянка, хоть и без большого приданого? И этот… этот…

— Вы… вы в своем уме? – выдохнул я наконец, не в силах подобрать других слов.

Леблан не смутился. На его лице даже мелькнула тень улыбки.

— Вполне, ваше превосходительство. Я понимаю, что между нами пропасть. Но я видел ее на рынке. Онасмеялась, и… и солнце играло в ее волосах. Я узнал, кто она. И я решил, что должен хотя бы попытаться стать достойным ее. Или умереть с мыслью, что попытался.

Он говорил это с такой простой, бесхитростной верой, с такой готовностью свернуть горы, что мои первые возмущение и гнев вдруг уступили место какому-то странному, щемящему чувству. Этот человек был готов на все ради любви к моей ветреной, легкомысленной сестре. А я? Я что, делал для Аделины что-то подобное? Или я просто дарил ей цветы и заказывал платья, ожидая, что она сама станет счастливой от этого?

Я молчал так долго, что Леблан, казалось, уже приготовился к отказу.

— Ваше превосходительство, я…

— Участок ваш, месье Леблан, — перебил я его, и мой собственный голос прозвучал для меня странно. — Год. Я даю вам год, чтобы доказать, что вы чего-то стоите. Если через год здесь будет процветающее хозяйство… тогда мы с вами снова поговорим о моей сестре.

Его лицо озарилось таким счастьем, такой надеждой, от которой у меня перехватило дыхание. Он схватил мою руку и стал благодарить, чуть не прыгая от восторга.

А я стоял и смотрел на него, чувствуя, как во мне борются зависть, недоверие и какое-то новое, незнакомое доселе понимание. Этот простой работяга только что преподал мне, маркизу и губернатору, урок. Урок настоящей, безрассудной, готовой на все любви. И я внезапно понял, что моя битва за сердце Аделины только начинается. И проиграть я ее не могу.