Книга Эксклюзивные права на тело, страница 37 – Саша Кей

А когда открываю глаза, обнаруживаю, что привалилась к плечу Ярослава. Мгновенно выпрямляюсь и смотрю на него с опаской, но, похоже, он и сам задремал.

Лицо Корельского во сне такое же суровое. Губы сжаты, брови нахмурены. Даже хочется разгладить пальцем напряжённую складку у рта. Потрогать, колючая ли у него щетина.

Опасаясь, что меня застукают за разглядыванием, я переключаю внимание на вид за окном. Оказывается, мы давно уже в городе. Более того, район мне отлично знаком. Через пару кварталов от этого перекрёстка мой дом.

Неужели Корельский передумал и отпускает меня?

Не верится.

Однако с каждым поворотом моё изумление растёт.

Что, чёрт побери, происходит?

И когда мы заезжаем на подземную парковку высотки напротив моего дома, я в полной растерянности.

Я помню, как бесилась, когда пять лет назад построили эту громадину.

Ярослав живёт здесь? В пяти минутах от меня?

Корельский рядом начинает потягиваться. Я пялюсь на него в ожидании объяснений.

— Добро пожаловать домой, Эмма.

— Домой? — обалдеваю я, не ожидав, что всё зайдёт так далеко.

— Да, Эмма, — невозмутимо подтверждает Корельский.

— Но какой в этом смысл? — я ничего не понимаю. — Мой дом в пяти минутах ходьбы…

— И совершенно небезопасен, — отрезает Ярослав.

— Но моя квартира…

— За ней присмотрят, — высекает Корельский. Ему явно надоело препираться, и он толкает дверцу и покидает салон.

Я не спешу последовать за ним, раздражённо разглядывая протянутую мне ладонь.

— Так же как этой ночью присмотрели за мной? — бешусь я.

Если я надеюсь смутить Корельского, то зря. Загадочно сверкнув глазами, он пожимает плечами:

— Именно, Эмма. Только другие люди…

И не дождавшись меня, разворачивается. Похоже, он собирается уйти. И вообще, и ответа. Я не выдерживаю и вылезаю из машины. Цокая каблуками по бетонному полу парковки, я пытаюсь догнать Ярослава. Он идёт неспешно, но широким шагом, и мне приходится почти бежать за ним, что не добавляет мне хорошего настроения.

— Но я не хочу!

— Эмма, это не обсуждается. Мы сейчас всё обсудим, и ты поймёшь, что я прав.

Кто-то идёт на принцип. Упёрся, и всё.

Охрана держится позади, но я всё равно чувствую себя глупо.

— Мне это не нравится!

— Не понимаю, почему, — Ярослав абсолютно равнодушен к моим протестам.

— Это неудобно! И мне нужны мои вещи! — захожу я с другого бока.

— Какие вещи, господи? — изумляется Ярослав, окидывая меня взглядом, и нажимает на кнопку лифта.

— Одежда, бельё, ноутбук, в конце концов! — психую я.

— Ноутбук возьмёшь один из моих, а бельё… Если у тебя такое всё, как на тебе, я лучше сам выберу, — у меня пропадает дар речи, на сей раз от изумления, а Корельский поддевает: — Женщины часто остаются у мужчин. И каждый раз не таскают с собой половину квартиры.

Стискиваю зубы, чтобы не показать ему, что он задел меня за живое.

Я ни разу не оставалась у парня.

Всегда что-то мешало.

И ведь, главное, фразу Ярослав так построил, что мне ему и возразить нечего. Не скажешь же, что я не женщина, или что он не мужчина.

— Женщины часто остаются у своихмужчин, — наконец нахожусь я, думая, что оставляю последнее слово за собой.

Но куда там.

— Без проблем, — Корельский пропускает меня в распахнувшиеся двери подъехавшего лифта, — как скажешь, Эмма.Я твой мужчина. Полегчало?

Какой там полегчало? Я в бешенстве!