Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 100 – Анджей Б., Лев Светлов

Шаги Петюни прошуршали по коридору, стукнула дверь.

Вот же блин, подумал Жека. Хотя чего: может, оно и к лучшему. Только вот на ногах его были шлёпанцы — вчера вечером, как дурак, битый час топал по этажам в ботинках, а сегодня вот так неудачно получилось. Не подумал, что эти оболтусы тоже не пойдут на пары. Хотя, может, кроме Петюни никого у них дома и нет.

Но кроме Петюни дома кто-то был, и скоро по коридору затопали шаги. В проёме показалась широкая фигура, Барбос. Он встал, уперев руки в бока. Одет он был по-домашнему, а вот на ногах белели высокие кроссовки — из тех, каких появилось тогда много: новые они выглядели мощно и едва ли не космически, но вся их красота начинала с первого же дня стремительно отшелушиваться и опадать. Да, Барбос обулся по ситуации. Показавшийся следом Петюня с трудом протиснулся мимо него на кухню и занял место у стены.

Так, начинается, подумал Жека. И оно действительно начиналось.

— Ты чё? — туповато проговорил Барбос.

Его широко посаженные глаза смотрели так, как они и должны смотреть у человека, который только что сказал «Ты чё?»

— Чё? — спросил Жека в свою очередь, логика этого разговора предполагала использование коротких и невразумительных вопросов.

Он поиграл с Барбосом в гляделки, потом чуть отвлёкся, отключая под сковородой конфорку. Итак, Барбос. Жека видел, как тот дрался с Ростиком. А ещё было, тот как-то вдруг припёрся вечером в институтский спортзал, где Жека как раз занимался: тянулся и качал руки и грудь (не то чтобы Жека прямо пропадал в том зале, но периодами посещал, не всё же пьянствовать). Барбос пришёл не сам, а с небольшой компанией, и с одним парнягой они, чуть размявшись, потом минут десять боксировали — видать, заспорили за столом, кто круче боец. Оба были подпитые и оба быстро задохнулись, но Жека успел заметить, что кое-какая техника у Барбоса присутствует. Ну и масса имеется, само собой.

Теперь было непонятно, чего они хотят. В общежитии хватало и отбитых на всю голову, что по пьяному делу только и искали повода помахать руками, но рано или поздно (чаще рано) они находили свою порцию люлей и оставшиеся годы учёбы вели себя уже потише. Но ребята Короля были не такие. Дрались они совсем редко. Это были расчётливые любители, что называется, тереть базар. Барбос, правда, служил там больше молчаливой угрозой, потому что если он открывал рот, то получалось вот такое, как сейчас.

И что с ним теперь делать? Калечить его было Жеке ни к чему, допустить, чтобы тот сам его покалечил — тем более. Прыгать тут по кругу, пока он не выдохнется, на кухне вряд ли выйдет. А быстро заломать такого бугая ещё попробуй.

В глубине коридора скрипнула дверь. Похоже, сюда шёл кто-то ещё.

— Ну так чё ты? — продолжил гнуть своё Барбос.

Пока Жека придумывал остроумный ответ, там, в коридоре, прошуршали шаги, и за перекрывшей дверной проём тушей появился собственной персоной Виталька Король.

Человек с монархической фамилией отодвинул товарища чуть в сторону и вальяжно шагнул на кухню. Одет он был в адидасовские спортивки и чёрную футболку, и на футболке той рядом с вышитым названием неизвестной фирмы красовалась небольшая корона. Наверняка специально купил, увидев где-то на рынке. Ну да, неплохо. С зализанными назад тёмными волосами, с маленькими своими блестящими глазками Виталька Король очень походил на речного какого-то грызуна, нутрию или там ондатру. А выражение лица его было тоже от грызуна — крысиное.