Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 15 – Анджей Б., Лев Светлов

— Не надо тебе мутить с пломбирной этой бабой, — продолжал Жека уже спокойнее, — не надо. Плохо закончится.

Детский голос имел и некоторый плюс: сказанные им такие взрослые слова должны были, представлялось Жеке, подействовать на собеседника ошеломляюще.

— П-почему это? — насуплено поинтересовался Геннадий.

Он сдёрнул свою кубинскую фуражку и кулаком выворачивал её наизнанку и обратно, туда-сюда.

— Потому, — сказал Жека. — Если ты её трахнешь…

— Если я её — что? — не понял Геннадий.

— Трахнешь! — рассердился Жека. — Засадишь ей. Вставишь пистон. Отдерёшь её. Оприходуешь. Чпокнешь. Кинешь пару палок.

С каждым новым определением лицо Геннадия становилось всё более растерянным. А Жека не останавливался:

— Перепихнётесь с ней. Спаритесь, блин, совершите половой акт. Совокупитесь. Дрюкнешь её! Понял теперь?

Приглушённый этим потоком, собеседник молчал, и Жека чуть подуспокоился.

— Да, мне сорок с лишним, можешь поверить. И я хрен его знает, как оно там у тебя повернётся, мне эти подробности неизвестны. Но если ты с этой красавицей переспишь, то с семьёй у тебя всё рухнет, такие вот дела. Оно тебе надо? Стоит того?

Геннадий молчал, растерянно и понуро.

— У тебя ведь есть дети?

— Не ваше дело, — неуверенно буркнул Геннадий.

— Сын, дочка? — наседал на него Жека. — Может, двое? Хочешь видеться с ними два раза в год, по праздникам?

Гена ничего не ответил, только как-то странно булькнул горлом, потом опустил лицо и прикрыл его ладонями. Но Жека успел заглянуть ему в глаза и увидеть: поверил, поверил-таки!.. Отлично тогда.

Пот катил с Жеки ручьями. Гене, судя по всему, было не легче. С минуту он просидел пришибленным, кубинский его головной убор валялся на земле — обронил и не заметил.

Жека поднял фуражку за пластиковый козырёк, отряхнул. Положил на лавку, тронул Гену за плечо.

— Ну, не переживай. Раз ты меня услышал и понял, то ничего плохого у тебя не случится.

Гена что-то хрюкнул сквозь сжатые ладони.

На Жеку накатила волна сочувствия. Он поднялся и заходил по квадратным плитам дорожки.

— Тут лет через пять всё станет сильно меняться…

Избегая пугать собеседника общим, Жека поделился частностями. Рассказал про кооперативы, потом про приватизацию, ваучеры. Посоветовал по возможности держаться ближе к нефтянке, к добывающим отраслям — авось что-то в голове и отложится.

Помог подняться и за руку отвёл к проходной санатория.

А сам пошёл прочь.

Довольно просто всё получилось, думал Жека, ступая по тротуарам центральных улиц, по тенистой их стороне. Просто, да не легко. Это как сгрузить из машины какую-нибудь крупную тяжелую байду: сложного ничего, бери да тащи, но никто не скажет, что это лёгкое дело.

Ну да ладно, главное — всё получилось. В успешном результате Жека не сомневался, в Гениных глазах всё было написано крупными печатными буквами. Эх, надо было не торопиться, погулять по городу, окунуться, что называется, в прошлое. А теперь выдернут обратно, в комнату с креслами, Кашпировским и снегопадом за окном.

И пока не выдернули, Жека спешил насмотреться. Он порадовался, что ушёл подальше от моря — пляжная толчея, отдыхающие с их румяными от солнца лицами и надувными кругами успели ему надоесть. А здесь, у похожих на парк центральных городских аллей, было тихо и малолюдно. Правда, лавок не густо, но то не страшно, Жека мог посидеть и на бордюре.