Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 13 – Анджей Б., Лев Светлов

Жека посмотрел на людей за столом, и Жеке стало стыдно.

Да, много всякого случалось при Союзе, но дружба народов — была. Была-была.

Разобрались, значит, не поверили его навету. Ну и хорошо, наверное.

А южане и Гена посидели ещё немного и всей компанией вывалились из кафе. И направились прямо к мороженщице. Там сосредоточенно звенел мелочью высокий дядька в очках с толстыми стёклами, и южные ребята добродушно оттёрли его: «Мынуточку, прафэсор». Старший и полноватый подмигнул продавщице:

— Как завут?

— Снежана, — потупилась та.

— Красывааа…

Он бросил в её круглую жестянку с мелочью зелёную смятую трёшку:

— Вот такой мужик, Сныжана, слюшай! Ты нэ абыжай, дай ему, да? Марожыно дай, гавару!

Жека присмотрелся к ней получше, понять, о чём же весь сыр-бор. Блондинка, обильно накрашенная, лицо вроде молодое, а там кто его знает, с этим не всегда угадаешь. Но что-то в ней было, да. Такое обещающее, зовущее. И вместе с тем чудилось в ней и другое: неприятное, хищноватое что-то проскальзывало в выражении смазливой её физиономии.

Мороженщица зарделась и захихикала, но как-то не очень, показалось Жеке, стыдливо. Сверкнули во рту два или три золотых зуба — да, Жека смутно застал времена, когда это считалось даже красиво. А южане всей компанией загоготали, захлопали Геннадия по плечам и, довольно усмехаясь, побрели назад в кафе.

Продавщица принялась выкладывать перед Геной дымящиеся холодом жёлтые стаканчики. Тот замахал руками:

— Да ты чего, куда столько.

Потом взял три штуки.

— Ладно, было очень приятно поболтать. Вечерком загляну, ага?

И, держа пломбиры перед собой в одной руке, Гена Баранов направился в сторону пляжа. В спину ему летели заинтересованные женские взгляды. Высокий и широкоплечий, лет тридцати, с заросшей курчавыми волосами грудью — даже сзади их было немного видно на плечах, — с торчащими из-под фуражки жёсткими космами, в серо-зелёных квадратных плавках, он слегка походил на Тура Хейердала или на кого-нибудь из героических ребят его команды. Орёл, чего уж там.

Жека поплёлся за ним.

Геннадий шёл, шёл и пришёл туда, где сидели на покрывале два только что вылезших из воды мокрых мужичка. Гена протянул им по пломбиру и, усевшись рядом, принялся поглощать свой.

Жека выбрал место неподалёку: стащил футболку с шортами и улёгся на живот. Ему тоже неудержимо, по-детски захотелось пломбира, но дело было важнее.

— Что-то долго вы, Геннадий, — проговорил один из мужичков.

— Так у него же там интерес, — весело пояснил другой, он чуть картавил.

Гена Баранов хмыкнул.

— Да я ж вовсе не в плане осуждения, — бросился оправдываться картавый. — Я понимаю и поддегживаю. Если мужчина всё вгемя только с одной, он тегяет хватку. Так сказать, утгачивает запах самца.

Он порассуждал ещё. Жека слушал, иногда тихо прыская себе под нос.

— Занятное мнение, — пробормотал первый мужичок.

Геннадий, однако, поспешил сменить тему. Доедая свои пломбиры, они стали говорить о том, о сём. И постепенно Жека узнал много в контексте своего задания в отношении Гены Баранова полезного.

Гена проживал в санатории «Чайка», эти двое были его соседями по номеру. Пребывание его здесь заканчивалось через три дня. Гена был инженер и приехал по путёвке издалека — кажется, откуда-то из-за Урала.

Потом Геннадий пошёл купаться и уплыл так далеко, что его лохматая голова потерялась из вида среди волн. Когда он вернулся, мужички ждали его уже одетые. Гена сбегал с сумкой к раздевалке и быстро возвратился в джинсах и клетчатой рубахе.