Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 33 – Анджей Б., Лев Светлов

Кто был дядя Дима, безответственная загульная скотина или раздавленный хмельным недугом неплохой, но слабый человек, Жека так для себя и не решил. Дядя не только скомкал и выбросил свою бестолковую жизнь, он сделал куда хуже — сломал судьбу любившей его чудесной женщине. Могло ли сложиться по-другому? Как знать.

— Ох, Женя, а ты уже совсем большой, — печально проговорила тётя Оля, когда уставшее за день солнце начало свой путь к крышам домов. — Так незаметно вырос… Вообще, так быстро всё… происходит…

Жека задумчиво и согласно кивал, а сам чувствовал, что ещё немного, и он разревётся, как маленькая девочка. Пора, пора было уходить, и Жека поднялся и ступил из кухни. И каждый шаг как будто отдалял его от тёти на годы. Он знал, что скорее всего сюда уже не вернётся — вместо него прибежит тринадцатилетний Женя Барсуков, настоящий и бестолковый. Оно, конечно, и к лучшему. Тётя глядела на него, стоя у кухонной двери. Хотелось подойти, обнять её, но Жека знал, что тогда уж точно разрыдается, а это было ни к чему.

Он вывалился в подъезд и застучал сандалиями по лестнице. Горло проглатывало один за одним большие горьковатые комки.

Улица встретила Жеку шумом. В крайнем подъезде высовывалась с балкона растрёпанная старуха в пижаме, что-то кричала, грозила кому-то кулачком. Из-за угла выглядывала малышня, на лицах сияли ужас и восторг. Жека помнил эту сумасшедшую бабку, она всегда была в пижаме и всегда кричала на детей с балкона. «Зачем ты кричишь, старушка, — печально подумал Жека. — Перестань. Тебя давно уже нет».

***

Красный набухший солнечный шар висел над морем, раздумывая, булькнуться туда прямо сейчас или ещё повременить. Цикады замолчали, и вместо них с крыши санатория кричали дурными голосами чайки. Лёгкий ветер трепал плавки и полотенца на балконах.

Жека просидел недалеко от санаторных ворот час с лишним, и вот Гена наконец появился. Издалека Жека его и не узнал, на том была новая рубаха в светлых кремовых оттенках. На плече болталась небольшая спортивная сумка.

Гена энергичным шагом потопал в направлении городского центра, и Жека поспешил следом.

У памятника революционному матросу, что со зверским лицом тащил куда-то пулемёт, Гена остановился. Вместе с притаившимся за уже не работающим киоском «Соки-воды» Жекой он стал чего-то ждать. Скоро выяснилось — ждали они Снежану. Платье на ней было сегодня жёлтое в крупный ромашковидный цветочек. Парочка пошла гулять по вечернему городу.

Вдоль залитых электрическим светом улиц и площадей высились, тянулись в тёмное уже небо кипарисы. Удушливо пахло какими-то неизвестными терпкими цветами. Иногда над крышами куда-то целенаправленно пролетали чайки, такие белые на фоне небесной черноты.

Парочка гуляла, Жека таскался за ними на некотором отдалении, гадая, что же будет дальше — всё как обычно.

И тут случилось ужасное.

Геннадий, что последние минут десять стал отчего-то вертеть головой по сторонам, вдруг шагнул с тротуара на проезжую часть и вскинул руку. Гена вскинул руку, и рядом с ним затормозила светлая «Волга» с зелёным огоньком у лобового стекла — такси.

В этот момент Жека понял, что всё пропало. Гена не терял времени и, похоже, что-то предпринял. Может, снял-таки где-нибудь в прибрежном селе флигель, комнату у глуховатой бабули, да хоть бы собачью конуру, лишь бы там можно было совершить наконец-то понятно что — и никакие метатели камней по стёклам или орущие из темноты всякие гадости жуткие дети им не помешают. Или просто разведал у местных, где тут есть дикие далёкие пляжи: днём на них могут повстречаться удивительные обитатели — подпольные советские нудисты, а по ночам наверняка нет вообще никого.