Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 36 – Анджей Б., Лев Светлов

По Гениному лицу скользнула печальная кривоватая усмешка.

— Возьми-возьми, — махнул он таксисту. — И давай, увози, увози уже…

Таксист взглянул на Снежану с интересом и некоторой опаской, пожал плечами и потопал к своей Волге.

Гена тем временем с усилием выпрямился. Завозился, ослабляя ремень на джинсах. Мотнул головой автолюбителю Вовчику:

— Вот оно как, эх… Подбросишь до Пляжного?

— Конечно, — Вовчик с готовностью кивнул.

Гена вздохнул, потирая больное и невезучее своё место.

— Ну ты тоже… Не мог послабее шарахнуть, а? Каратист, что ли?

— Футболист, — виноватого потупился тот.

Скрипнула, открываясь, жигулёвская дверца.

— Залазь, следопыт, — усмехнулся Гена.

Жека не стал отказываться, подошёл, забрался на заднее сиденье. Откинулся на мягкую кожу, закрыл устало глаза.

Жека закрыл глаза, а когда через пару секунд их открыл, за окнами стало черным-черно, а по бокам от него сидели двое. Один — усатый в пиджаке, с клочьями тумана на плечах, второй — бетонный пионер, чья акселератская фигура едва уместилась, изогнув шею, в салоне машины.

От неожиданности Жека вскрикнул — и провалился во вспыхивающую искрами и радугами темноту.

***

Очнулся Жека в кресле, но не в автомобильном, а совсем в другом. Открыл медленно глаза, увидел стол, другие кресла, людей в этих креслах. «Рыцари круглого стола» тоже приходили постепенно в себя, щурились, шевелили плечами и локтями, хрустели шеями. Только коммерческий человек Акула, что располагался напротив Жеки, сидел тихо и неподвижно. Но вот веки его дрогнули, голова мотнулась в сторону, вернулась резко обратно. Не открывая глаз, Акула завозился, промычал:

— А ну, руки… — и ещё что-то матерно-неразборчивое.

Откинулся в кресле, борясь с кем-то невидимым, стукнулся коленом о низ стола, зашипел от боли. Глаза его распахнулись, наконец, блеснули свирепо и, кажется, затравленно. Потом он крутанул головой, осмотрев присутствующих диковатым взглядом. Замер. Пробормотал, успокаиваясь:

— А, это вы…

Выдохнул и первым полез из-за стола.

Что сразу же бросилась в глаза: за окном было светло. Затянутое сплошным облачным слоем пасмурное небо нависало над холмами, что белели невдалеке, и после жутковатого, замершего в безвременье, длящегося сутками кряду снегопадного вечера (Жека определял его для себя как вечер, хотя то могла быть и ночь) — небо это показалось едва ли не ярким, светящимся изнутри. Все не сговариваясь заодевались и высыпали на улицу.

Воздух снаружи был морозен и свеж. С холмов задувало слегка ветром, и ветер этот пах чем-то непонятным, как будто озоном, электричеством, как при грозе, хотя никакой грозы здесь вроде бы не намечалась.

Эти покрытые снегом холмы высились рядом, в пределах досягаемого, а с другой стороны широко пролегла степь, белая и однообразная. Дальше за ней до горизонта тоже тянулись холмы, были они невысокие и ничего интересного, похоже, не скрывали. И только в одном месте, очень далеко, темнело что-то похожее на лесной массив. А в совсем уж туманной дали угадывались между землёй и небом почти невидимые синеватые горы.

Ничего никому не сказав, хмурый Акула натянул ближе к ушам свою именную бейсбольную фуражку и решительным шагом устремился в направлении холмов. Он на ходу застегнул дублёнку и дальше шагал, энергично размахивая руками. Снег громко хряпал под подошвами его недешёвых ботинок.