Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 35 – Анджей Б., Лев Светлов

Жека выскочил из машины и пошагал к Гене. Что делать дальше, он совсем не представлял.

Но Гена, увидев Жеку и что-то такое, видимо, всё же припомнив, ничего сделать ему и не дал. Он бросил суетящуюся цветочницу и рванул прямо к Жеке. Подбежал, сгрёб его за шею, но тут же опомнился, отпустил — ребёнок всё-таки. Вскричал со страданием в голосе:

— Ты зачем за мной таскаешься, маленький ты гадёныш?! Сколько можно? Ты…

Но он не договорил. Так-то у него, конечно, было много что Жеке сказать. Он просто не успел. А не успел он оттого, что подскочивший автомобилист развернул Геннадия к себе, и его возмущённая только что увиденным и услышанным быстрая нога впечаталась Геннадию в то самое место, которым Геннадий рассчитывал сегодня получить совсем другие ощущения, нежели те, что теперь вот пришлось получить. Гена глухо ойкнул и согнулся.

— Э, Вовчик, ты чего? — возник рядом с ними таксист, что оказался, видимо, автолюбителя знакомым, в маленьких городках местные все друг друга знают.

А возле Жеки вдруг возникла Снежана. Возникла и схватила его. Сегодня Жеку все взяли моду хватать, но у Снежаны это получилось куда неприятнее других. Она больно впилась Жеке в участок между плечом и шеей своими яркими маникюрами и поволокла в сторону — так хищник волочет пойманную жертву.

Растерянный Жека опешил от такого поворота и безвольно болтался у неё в когтях. А что ему было делать? Не драться же с ней. А Снежана тем временем шипела змеёй прямо Жеке в ухо:

— Слышь, мелкий говнюк! Не лезь, не лезь к нам, сопля, чмо малолетнее!

Лицо её искажалось гримасами, ярость придала неженской силы. Жеку пронзило острыми ногтями до самого скелета, он дёрнулся, но куда там, вырваться было невозможно.

— Всё равно я заберу его себе, — неслись, обдавали Жеку приторными парфюмами быстрые, не желающие себя сдерживать слова. — Жена не стена, отодвинем. Есть дочь — ну, ничего, заплатим алименты.

Так вот оно что, понял Жека, хватаясь за злые цепкие руки и пытаясь оторвать эту горгулью от себя. Она всё уже распланировала, Геннадий настолько ей приглянулся, что она возжелала заполучить его, невзирая на любые преграды. Он нужен ей, а дальше неважно, он будет её собственностью — как шкура белого медведя на полу или рогатая лосиная голова на стене среди картин в блестящих рамах. Понимать это было жутко, и Жека рванулся из последних сил и задёргался, как нанизанная на иголку бабочка.

— Отпусти парня, Снежана, — раздался вдруг негромкий и надтреснутый, но перекрывший все иные слова и звуки голос.

Перед ними, мучительно скособочившись и прижимая одну руку к животу, к нижней его части, стоял Геннадий Баранов. Он всё слышал. Глаза его были ясные, пронзительные. Позади топтались автомобилист Вовчик и безымянный таксист из «Волги».

— Отпусти парня, — повторил Геннадий, и Снежана медленно разжала хватку.

Она тяжело дышала и смотрела на Гену. Причёска её чуть растрепалась, помада размазалась, и всё равно она была сейчас очень притягательна — особенной, стервозной какой-то притягательностью. Гена медленно отвёл от неё взгляд, шагнул нетвёрдым шагом к таксисту, в руке его мелькнула синяя пятирублёвая бумажка.

— Отвезите её… Отвезите, куда скажет.

Снежана взмахнула волосами, блеснуло во рту золотое.

— Забери свои деньги, инженеришка! — крикнула она, сверкнули ядовито глаза.