Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 18 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Владимир Тимофеевич, — произнёс он тихо, протягивая мне крепкую руку, — Олег Николаевич Воронцов. Вадим Николаевич просил рассказать вам о наших проблемах.

— Очень приятно, — ответил я, присаживаясь напротив.

— Интересно, почему ваши проблемы приходится решать мне, не подскажете? — спросил я не слишком вежливо, но желая сразу же настроить собеседника на рабочий лад.

— Масштаб такой, Владимир Тимофеевич, что без вас не рискнули лезть.

— Даже так? Ну что ж, я внимательно вас слушаю…

Я заказал грибной суп, биточки с рисовой кашей, компот и сметанник. Коллега ограничился чашкой кофе.

— Буквально перед вашим приходом уже успел поесть… — словно бы оправдываясь, пояснил он.

Воронцов огляделся, убедившись, что официант отошёл достаточно далеко, и только тогда заговорил, чуть наклонившись вперед:

— Вы уже были на заводе «Красный треугольник»?

— Был, — кивнув, коротко ответил я.

— Это только вершина айсберга, — Воронцов нахмурился. — Я уже целый месяц пытаюсь разобраться с ситуацией. Дело не в конкретных чиновниках, хотя и они есть, конечно. Вам наверняка называли фамилию Васильев?

— Да, он упоминался.

— Зампред горисполкомовской комиссии по делам кооперативов Васильев — лишь исполнитель, — Воронцов покачал головой. — Чиновники горисполкома действуют по указке обкома партии. Точнее, тех людей, которые близки к самому Григорию Васильевичу Романову. Они привыкли контролировать каждый шаг, а кооперативы и прочая самостоятельность их сильно пугают.

— Получается саботируют решения самого высокого уровня? — напрямую спросил я.

— Можно и так сказать, — согласился Воронцов. — Но это не грубый прямолинейный саботаж, а достаточно хитрый. Прикрываясь мелкими нарушениями — а у кого их нет, если поискать хорошенько? — давят на самых успешных кооператоров, чтобы показать остальным — не суйтесь. Если реформа провалится, можно будет сказать Москве: мол, мы старались, но народ не справился, забуксовали реформы.

Признаюсь, я удивился, услышав, что первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Романов стал тормозом реформ. Насколько я знал по прошлой своей жизни, этот человек имел репутацию отличного организатора и порядочного руководителя. Горбачев боялся Романова и, как только пришел к власти, немедленно отправил того на пенсию, всего в 62 года, якобы по состоянию здоровья. На самом же деле никаких проблем со здоровьем не было — Романов прожил потом еще почти четверть века.

Удивительно, что Григорий Васильевич мешал нашим реформам — ведь он сам считался сторонником реформ в советской экономике. Правда, имел собственный взгляд на этот вопрос, являясь приверженцем жесткой линии, и всячески демонстрировал личную независимость. Возможно, поэтому ему не понравились наши «мелкобуржуазные» инициативы? А ведь еще не так давно Леонид Ильич рассматривал кандидатуру Романова как одного из вероятных претендентов на пост Генсека после себя. Еще до того, как выбрал Машерова. Кстати, может здесь тоже кроется причина возникшей ситуации? Сыграла у Романова личная обида и даже зависть?

— Есть какие-то доказательства? Материалы, показывающие связь именно с Романовым? — уточнил я.

— Прямых доказательств нет, — извиняющимся тоном ответил коллега. — Пока работаю… Думаю, соберу со временем, ведь Григорий Васильевич — человек авторитарный, привык держать всех в кулаке. А кооперативы — это ведь свобода. Он не любит, когда ситуация ускользает из-под его контроля.