Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 19 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Ну что ж, работайте, Олег Николаевич. Только помните, что в подобных делах промедление может быть чревато…

Я задумался. Ситуация выходила далеко за рамки банального взяточничества мелких чиновников. Трогать напрямую таких людей, как Романов и его окружение, значит гарантированно спровоцировать серьезный конфликт. На открытое противостояние с членом Политбюро Романовым Удилов скорее всего не пойдет. И тем не менее, проигнорировать происходящее тоже нельзя.

— Что-то еще порекомендуете? — спросил я Воронцова.

— Мне так думается, Владимир Тимофеевич, что ускориться, как вы просите, будет слишком трудно. Я не хочу жаловаться и перекладывать задачи и ответственность, но… Лучше всего найти способ решить вопрос через Москву, чтобы сверху дали негласное указание. Здесь ленинградцы привыкли к строгой вертикали власти и не рискнут идти против собственного старшего.

— Развели вы тут сепаратизм… — недовольно поморщился я. — Но в Москву пока рано обращаться. Меня просили разобраться без лишнего шума.

— Тогда вам нужно встретиться с кем-то из окружения самого Романова, — предложил Воронцов. — Есть человек, через которого можно выйти мягко, без открытого конфликта. Завотделом обкома, Левин Михаил Аркадьевич. Он умеет слушать и понимать намёки. Если ему правильно изложить проблему, то сам донесет до Григория Васильевича, как надо. И пояснит, что пора притормозить, если Романов не хочет большого скандала.

— Как можете охарактеризовать этого Левина? — уточнил я. — Насколько надежный человек?

— Обладает явными дипломатическими способностями, — уверенно сказал Воронцов. — Умеет балансировать. Думаю, сумеет донести мысль правильно.

— Ясно, — я кивнул. — Хорошо, Олег Николаевич, спасибо за информацию. Если понадобится помощь…

— Я всегда на связи, — Воронцов изобразил вежливую улыбку, а глаза его оставались холодными.

Он допил кофе и, попрощавшись, ушел. Я доел свой обед в одиночестве.

Выйдя из ресторана, поднял воротник пальто — промозглый ветер с Невы заметал мокрым снегом.

Вечером того же дня Леонид Ильич отбыл в Москву. Я с ним не поехал, попросившись остаться в Ленинграде еще на несколько дней.

Уже на следующий день я организовал совещание с моими новоиспеченными сотрудниками — Кузнецовым и Путиным.

Мы собрались в кабинете, который мне временно выделили ленинградские коллеги.

— Итак, товарищи, начнем, — сказал я, открывая лежавшую передо мной папку с материалами, полученными как от Головина, так и от Воронцова. — Можно сказать, ваше первое задание. Оно не касается управления собственной безопасности и контроля за комитетскими кадрами, но поможет нам сработаться, узнать друг друга получше. А так как дело это местного масштаба, касающееся вашего родного города, то ваша помощь, товарищи, будет очень кстати.

Оба сотрудника внимательно слушали, не перебивая.

— Нам нужно разобраться с ситуацией, которая сложилась в Ленинграде вокруг кооперативов, — продолжал я. — Есть основания полагать, что это не просто самодеятельность отдельных чиновников, а организованный саботаж, возможно, с участием партийных работников высокого уровня.

Я на секунду отвлекся на документы, а Кузнецов, воспользовавшись паузой, спросил:

— Владимир Тимофеевич, у нас есть конкретные фамилии, по которым начинать работу?