Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 30 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Когда в перерыве пошел встретиться с Солдатовым, за спиной услышал чей-то негромкий разговор:

— Надо же, как Леонид Ильич ожил! А рассказывали, что он вообще не сегодня, так завтра умрет и уже вообще ничего не соображает. Что за него помощники все решают. Вот и верь после этого людям. А ведь серьезные должности занимают!

— Никогда такого не было, и вот опять! — ответил собеседник и добавил:

— Надо же думать, что понимать!

Я запнулся, запутавшись в собственных ногах. Но удержал равновесие и оглянулся. За мной шли Примаков с Черномырдиным. Надо же, оказываетсяуже в семьдесят восьмом году Черномырдин был родителем «афоризмов». Вообще-то я ему сочувствовал. Такое бывает, когда большая мысль очень неглупого человека пытается пробиться через через его врожденное косноязычие.

Примаков Евгений Максимович был гораздо моложе, чем я его помнил по прошлой жизни. А Черномырдин, эдакий плотный живчик, ничем не напоминал того солидного премьер-министра Российской Федерации, каким он станет в будущем. Впрочем, в этом «будущем» вряд ли…

Тут моё внимание отвлекли гитарные аккорды и чьи-то веселые голоса затянули:

— БАМ. БАМ! БАМ — БАМ!!! — молодые ребята в стройотрядовской форме защитного цвета пели в фойе.

К ним подбежал коротко стриженный молодой человек в костюме-тройке и торопливо заговорил:

— Товарищи, товарищи, вы же сюда пришли, чтобы обозначить присутствие. Вам же еще выступать, вам же еще приветствовать делегатов конференции…

— Эхом откликнутся рельсы! — хором грянули они в ответ.

Рядом с ними парень растянул трехрядку и с ухарским задором запел:

— Мы Америку догоним на советской скорости…

Черномырдин, стоявший рядом, поморщился и подошел ближе к «выступающим».

— Да как ты, товарищ, играешь⁈ Дай на секунду гармонь, я тебе покажу!

И, забрав у растерявшегося певца инструмент, выдал такую заливистую мелодию, с переходами и переборами, что стоявшие вокруг зааплодировали.

— Товарищи, товарищи… — пытался урезонить стихийно вспыхнувший концерт распорядитель, но его перебил Леонид Ильич.

Неожиданно возникнув над субтильным молодым человеком, он положил ладонь ему на плечо и сказал:

— Не мешайте, пусть поют. Сегодня можно. Сегодня праздник у партии.

Брежнева тут же окружили делегаты. Я моментально напрягся — сработали инстинкты телохранителя. В два шага оказался рядом и встал так, чтобы прикрыть возможный сектор обстрела.

По плечу похлопали крепкой рукой и я услышал голос Солдатова:

— Володя, не напрягайся ты так. Мы же тоже работаем, — сказал он.

— Извини, Михаил, на автомате получилось.

Тот понимающе усмехнулся.

— Да что извиняться. Сам, когда из армии, из роты почетного караула пришел на гражданку, три месяца строевым шагом ходил. С отмашкой рук, — он усмехнулся. — Все мама-покойница переживала, Говорила, мол, Мишенька, ты теперь всегда так ходить будешь, как по краснойплощади? Все переживала, что соседки смеются.

— Фото принес? — тихо спросил я.

— Сейчас Леонида Ильича проводим и отдам. Если хочешь, помоги по старой памяти, подстрахуй, — ответил Солдатов.

Сквозь кольцо молодых делегатов протиснулась пожилая дама с коротко стрижеными седыми волосами, в солидных коричневых очках на длинном носу.

— Неужели это вы, Леонид Ильич? И вот так запросто с людьми разговариваете? Вот помню, Никита Сергеевич, хоть и изображал из себя демократа, никогда вот так, запросто с делегатами не общался.