Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 34 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Психопат значит? — я нахмурился.

— Вообще-то мы стараемся не употреблять слово «психопат», — слегка поморщился главврач. — В диагнозе я бы поставил «Диссоциальное расстройство личности». Впрочем, я разговаривал с ним всего тридцать минут, но этого хватило, чтобы вспомнить давнюю историю…

Врач задумался на секунду, потом продолжил:

— Я с этим человеком встречался раньше. Его привозили на освидетельствование перед судом. После драки в ресторане. Лет за пять до того, как я стал главным врачом в этой больнице. Вообще беседовал с ним полчаса. Но за эти полчаса он стал для меня воплощением этой самой психопатии…

Врач замолчал, посмотрел на меня долгим взглядом. Потом вздохнул и заговорил быстро, будто выплескивая наболевшее:

— Все было технически… как бы это сказать? Безупречно, что ли? Да, технически безупречно. Первые пять минут этот Демьянов казался самым милым человеком на свете. Четко изложил жалобы на бессонницу и стресс, говорил о нарушении своих прав при задержании и госпитализации, цитировал статьи — логично, убедительно.

Врач прошел к окну, открыл форточку и совершенно не в тему сказал:

— Весна…

— Так что дальше с Демьяновым? — поторопил его.

Тратить время, находясь в психбольнице, мне не хотелось. Ни одного лишнего часа. Да что там часа, ни одной лишней минуты.

— Да-да, — кивнул главный врач. — Первые пять минут он казался самым адекватным человеком на свете. Четко изложил жалобы… Впрочем, повторяюсь… — он вернулся к столу, присел на краешек стула и уперся локтями в столешницу. — Представьте, перед вами сидит слишком нормальный человек, как бы чересчур нормальный. Голос ровный, речь грамотная. Весь такой правильный, что ли. Но именно эта правильность выглядит неестественной. Понимаете?

— Я понимаю, — кивнул в ответ на его вопросительный взгляд.

— В его глазах, когда он говорил, не было ни отсвета чувств. Ни тепла, когда улыбался, ни тревоги, вообще ничего. Пустота. Прикрытая глянцем социальной приемлемости… Потом я затронул обстоятельства его… гм… правонарушения. Он разбил стеклянный фужер о голову официанта. Он объяснил это в протоколе «недостаточно почтительным взглядом» последнего. Я спросил, что же такое по его мнению почтительность и каким должен быть обслуживающий персонал?

— И что он вамответил? — я уже представлял, с чем столкнусь, но все-таки было интересно дослушать врача.

Главврач тяжко вздохнул, потом продолжил уже совсем устало:

— В этот миг с ним произошла метаморфоза. Логика по-прежнему оставалась в его словах, даже, пожалуй, усилилась. Но полностью оторвалась от человечности. Он анализировал свой поступок как тактическую задачу: «Я продемонстрировал немедленную и наглядную корреляцию между неуважением и физической болью. Это наиболее эффективный метод воспитания прислуги»… Понимаете, прислуги⁈

— Прошу прощения, тут сейчас не до личных оценок, — остановил его. — Давайте ближе к делу, — я посмотрел на часы, в контору сегодня уже не успею, что очень не здорово.

— Представьте, человек разбил посуду о голову другого человека — будучи трезвым, внешне вменяемым. И сидит напротив вас и мотивирует свой поступок так: «Шум, который подняли окружающие, был иррационален. Они эмоционально среагировали на внешнюю форму, не поняв сути дисциплинарного воздействия». Представляете?