Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 24 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Ого! — вслух прочитал фон Риттен. — А вот это уже интересно. Не те ли это два русских конструктора, что наша разведка пыталась найти?

— Скорее, один конструктор, а второй просто охранник. Да. Видимо, он. Иначе Борман не стал бы таким пустякомотвлекать фюрера.

— Сдается мне, абвер нащупал нить, за которую можно подергать. Вы полагаете, Отто, что это тот инженер, что стал внедрять новейшие технологии в войсках русских иванов?

— Он самый. Мне и прежде докладывали о неких конструкторских бюро, собранных в одном месте. И как только на одном пятачке фронта собираются Королёв, Ильюшин, Яковлев и этот четвертый, незнакомый нам индивид, сразу случается глобальный прорыв. Наших бравых солдат буквально сминают в лепешку новейшей техникой плюс оружием.

— Эти фамилии, что вы назвали, мне они не знакомы.

— Не берите в голову, дорогой барон. Просто ведущие конструкторы Советов. Не более. Но вот когда появляется тот самый незнакомец, на всех участках фронтов сразу происходит прорыв.

— И абвер захватил его в плен?

— Видимо, так — раз нас извещает сам Борман.

Оба перечитали шифровку еще раз. Адресованная фюреру, она гласила:

Мой господин, приветствую Вас! В наше распоряжение попали два русских пленных. Отличилась зондеркоманда диверсионной группы «А», перебросив их через фронт. Один из пленных весьма любопытная личность. Как мы и предполагали, он имеет отношения к новейшим технологиям русских. Эквивалентом его ценности в наших рядах можно считать разве что фон Брауна, попавшего теперь к американцам. Но что-то подсказывает нашим аналитикам, этот русский владеет наиболее новейшими разработками вооружений всех армий вместе взятых. Что, собственно, ставит его в один ряд с нашими крупнейшими физиками. Начинаем с ними работать. Задача — склонить русского инженера в сторону Великого рейха. О результатах будем докладывать лично.

Преданные Вам и партии, Борман, Гиммлер.

— И Гиммлер как всегда затесался с боку припеку, — пошутил комендант.

— Вы забываете, он мой начальник, — откладывая шифровку, подмигнул Скорцени. — Итак, что мы имеем, любезный барон?

— Вы не будете показывать донесение фюре… Простите, герр Кроллю? — округлил глаза комендант.

— Не время сейчас тревожить патрона. Вы сами видели, как учащаются приступы. Он на таблетках Губера. И в припадке может выдать себя, м-мм… Ну, скажем, когда будет гулятьпо верфям. А там глаза и уши, как вы знаете. И привести к припадку, как раз и может любая информация о пойманном русском конструкторе. Вас не было, любезный барон, когда он в Берлине впервые узнал об этом «иване». И как случился припадок бешенства, услышав о нем и его разработках. Поэтому, считаю необходимым, пока не затрагивать этой темы.

Скорцени почесал знаменитый шрам от уха до подбородка.

— И вот что еще, милый фон Риттен. Я, вероятно, буду вызван в Берлин. Уход и опека за фюрером ляжет на вас. Помимо, разумеется Губера, сиделки и Евы. Так вот, к вам моя просьба: пока патрон сам не вспомнит о русском инженере, не напоминайте ему, будьте другом. Это может спровоцировать новые приступы.

На том и согласились. Отложив донесение Бормана в сейф, оба покинули блок дешифровки. Проходя узел связи, Скорцени приметил ряды столов с рациями и передатчиками. Два десятка радистов держали связь со всем миром. Обер-диверсант отметил про себя полную слаженность механизма Базы-211.