Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 53 – Анджей Б., Виктор Жуков

Человеческие по пояс фигуры, искусно вырубленные в дереве, со сложенными на животе руками, смотрели своими выпученными глазами, повернув свои страшные лица в сторону избы. Истуканы были окрашены яркими красками: судя по всему, их раскрасила сама хозяйка, следуя, одной ей известному ритуалу — может на праздник Ивана Купалы, может на медовый спас в начале августа. Краски были относительно свежими, и старлей невольно задался вопросом: на кой-черт? Для чего?

Оставив позади истуканов, Игорь спустился к деревьям. Тут тропинка обрывалась. Дальше идти бесполезно. Подхватив утиральник, он вернулся к избе, и… едва ли не носом столкнулся с Устиньей.

Только теперь летчик смог, наконец, рассмотреть девушку, стукнувшую его от испуга в затылок.

Красивая, не по годам зрелая — про таких говорят «кровь с молоком» — румяная, так и пышущая здоровьем, с заплетенной косой, та, в свою очередь, с интересом рассматривала гостя. Оба так и застыли на месте.

Старлейулыбнулся. Показал на рот, вертя головой, давая понять, что не может говорить.

Девушка кивком головы перекинула косу из-за спины на грудь и машинально принялась перебирать сплетенные узелки.

— Матуня казала, што ты речью, поди, обделённый.

Летчик кивнул. Роль немого теперь предстояло играть до конца.

— Осерчала, я, прости дивный гость, аки приложилась дубинкой по челу твоему. От лукавого сие это. Испужалась одеяния твого, невиданного доселе. Давеча утреньком казала матунька всё о тебя. Яз теперича разумею, пошто изгоном ты один аки по лесу бродишь, мира лесного ищешь. Небось, изгнанный ты, аки и мы с матунькой от суеты людской. Недобрый народ согнал тя в лес дремучий. Яз так разумею?

Игорь вторично кивнул. А что было делать? Пускай думают, что он тоже отшельник, народной местью испуганный.

— Откель ты?

На вопрос Устиньи летчик пожал плечами, неопределенно махнув рукой в сторону реки, а у самого от запаха горячей пищи слегка закружилась голова — настолько он был голоден. Две ночи провел здесь, в чужом для него мире. И всё это время кроме ягод и нескольких орехов ничего не брал в рот.

Заметив голодный блеск в глазах незнакомца, старуха тут же усадила обоих за стол. Помолившись, хозяйки принялись за еду, и вскоре отчуждение между ними исчезло. Летчик двадцатого века слушал с набитым ртом, как ему все рассказывали. Где надо кивал, где не надо — отрицательно мотал головой. Надо полагать, обе хозяйки и представления не имели о языке немых жестов, чему путешественник был несказанно рад. Таким образом, он постепенно узнал всё. В основном рассказывала старуха, Устинья дополняла. Сразу чувствовалось, что обе женщины обделены общением и долго так сокровенно ни с кем не разговаривали. В лице гостя из будущего (если б они это знали и разумели) обе женщины нашли отдушину, и уже через час вели себя с ним как с лучшим товарищем — тем более гостю не нужно было отвечать на вопросы. Хозяйка рассказала об истории их жизни и как они оказались в лесу. Упомянула в который раз своего почившего мужа и недобрым словом коснулась иеромонаха Трифония.

Так и сидели они за столом до самых сумерек, удаляясь только по хозяйским делам. В рассказах тут и там мелькалиимена князя Ярослава Всеволодовича, княжича Александра, названия слобод и градов Переяславля, Пскова, Суздаля, Мурома, Нового града (как он понял — Новгорода), а вот за Московию женщины почему-то ни разу не упомянули. Оно и понятно: в 1223-м году сей город стольный только начинал строиться.