Книга Военный инженер товарища Сталина 3, страница 12 – Анджей Б., Виктор Жуков

Игорь осмотрел горизонт. Солнце давно село. По обоим берегам — что вправо, что влево — ни души. Лагерь Чингисхана он не видел за дальностью: его скрывали холмы.

— Прелестно… — пробормотал старший лейтенант, не решаясь напиться из озера. Мешал этот зеленый странный ил. А может, пена — черт ее знает!

Но было еще что-то. То, что он поначалу не заметил. Тихий, далекий, но неуклонно приближающийся гул. Неотвратимый далекий рокот чего-то громадного, чрезвычайно опасного и неведомого. Он катился на летчика, словно лавина с гор. Приближался. Обволакивал все пространство. Спускался в долины, растекаясь по скалам. Вся гладь озера покрылась дрожащей рябью. Пилот Мурманской авиации сорок третьего года бросил взгляд к далеким холмам. Бросил и… обомлел.

Весь берег дрожащей водной глади был усеян тысячами призрачных отблесков. Как огни Святого Эльма, они сверкали повсюду. От правого берега до левого, от скал до ущелий, от холмов до впадин — они заполняли всю территорию прибрежной линии озера. Куда только не проникал взгляд старлея, повсюду мерцали отблески невероятного количества костров. В их свете виднелись шатры, знамена, телеги, сотни отрядов конницы. По всему берегу, до дальних холмов, горели тысячи огней. Зрелище было до того жутким в наступающем рассвете, что Игорь не знал, как себя вести, не выдав своего присутствия. Один громадный шатер особенно выделялся своими размерами. По сторонам от шатра стояли часовые в доспехах.

Он присмотрелся к знаменам. Они были голубыми, треугольными, с красными кистями. Но самым удивительным оказался рисунок летящего сокола. Символ империи…

— О, черт побери! — вырвалось у него. Всмотрелся еще пристальнее. — Летящий сокол. А может, и ястреб. Это же символ империи Чингисхана!

О том, что стремительно летящая птица олицетворяла могущественную империю Чингисхана, он знал еще со школьных уроков истории. Совсем недавно, перед войной, он читал о Великом хане в учебниках офицерской академии. Память живо извлеклаиз сознания три этих символа: голубой фон, красные окантовки, парящий охотник.

— Господи, да куда ж меня занесло?

И как бы подтверждая его потрясение, к берегу озера стал спускаться туман. Такой же зеленый, как сама гладь водоема. Конница лагеря пришла в движение. По холмам со всех сторон устремились обозы, телеги. Крики незнакомых слов, ругань неизвестного ему языка, храп лошадей, испуганные всхлипы, молитвы — все смешалось в один сплошной гул десятка тысяч голосов. Внезапно из-за ближайшей возвышенности на всем скаку, в седлах, с луками в руках, выскочили несколько всадников.

— Ай-а-аа! — огласилась долина протяжным визгом.

— У-л-а-аа! Ай-а-аа!

Игорь отпрянул. Два всадника неслись прямо на него. Пыль из-под копыт лошадей клубилась вместе с туманом. Соприкасаясь с ним, она еще долго висела стеной, пока вся кавалькада мчалась мимо незваного гостя. Неловко припадая на заднюю ногу, последней ковыляла кобыла, груженная тюками. В седле восседал азиат с узкими глазами монгола. В испуге стегая лошадь кнутом, всадник смотрел на пилота. Точнее, сквозь него. Лошадь буквально наткнулась на Игоря, и если бы он не отпрянул, промчалась бы через его оболочку. Он был невидим для обитателей этого времени. Червоточина портала перемещения оставила здесь только его аватар. Силуэт. Миражный фантом. Само тело — безвольная плоть, замороженное в криогенном растворе — продолжало покоиться в барокамере. В этом измерении было только сознание.