Книга Военный инженер товарища Сталина 3, страница 14 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Алгоритм протокола соблюден, — выдал в динамики механический голос самописца. Включился вентилятор обдува. — Определена точка прибытия.

Игорь лежал в капсуле. Время правления Чингисхана для него пронеслось в один миг. Эпоха двенадцатого века канула в вечность. Вместе с ней исчезло и озеро. Пропал тот чудовищный монстр, что стал выплывать из недр подводных пучин. Растворились в пространстве холмы, цапли, лягушки.

— Три. Два. Один… — отсчитал самописец. — Пуск!

И, окутавшись зеленым туманом, барокамера понеслась прочь из этого времени. Понеслась сквозь пространство, сквозь время.

* * *

А когда Игорь открыл глаза, в лицо ему ударил искусственный свет.

— Ну, слава нашей автоматике! — услышал он голос.

Поморгал. Свет нестерпимо слепил глаза. Или ему это только казалось. Так или иначе, отчаянно хотелось пить. Сколько он пролежал без сознания? Память урывками бросала в мозг чехарду мельтешащих картинок:

Вот он в штабе маршала Нея при походе Наполеона в Россию. Вот вдруг уже в лесу, когда славный офицер гренадеров Мишель провожает его, попав под шальное ядро партизан.

Картинка молниеносно сменяется шикарным дворцом Екатерины Великой, и он, Игорь, у ног государыни.

Секунда, и — бац! Тело Игоря в гостях у Устиньи, девушки Средневековой Руси.

Вспышка света в мозгу — и он в пещерах Ледникового периода. На него бросается саблезубый леопард, но спасает самка гоминидов.

Еще миг, вспышка, доля секунды, и он в… мезозое. Огромная сколопендра впрыскивает яд. Дальше сознание уносит его пустоту.

Предпоследним видением мелькают картины Октябрьской революции: Ленин, Троцкий, Калинин. Выстрел «Авроры». Зимний дворец.

И вот, наконец, последние проблески разума: его оболочка у берега озера. Зеленый туман. Орда Чингисхана. Монгол на коне. Подводный монстр глубин. Цапля, лягушки. Барокамера. Всполох сияния. Автомат самописца. Небытие и…

Открытие глаз. Жажда. Слепящий неоновый свет.

— С прибытием! — кто-то трясет его за плечо.

— Игорь! Привет!

Извлекают тело из капсулы. Отключают присоски электродов. Самописец отсчитывает секунды в обратном порядке. Все мелькает как в том детском калейдоскопе. Дают в руки сифон с прохладной водой. Губы пилота с жадностью припадают к живительной влаге. Только теперь, вдоволь напившись, он начинает крутить головой.

Черт побери — знакомый экран, знакомые стены. А вот и лицо. Где-то он его уже видел.

— Привет путешественнику! — склонился над ним Степан Сергеевич, главный руководитель Института технических разработок. — С прибытием, говорю, чертяка такой! Мы тебя искали по всем измерениям.

Игорь сел на кушетке. Обступили вокруг. Много белых халатов. Кто-то сунул в руку чашку горячего кофе. Накинули одеяло на плечи.

— Как самочувствие? — Степан Сергеевич щупал пульс, сверялся с датчиками. — Пока можешь молчать. Приходи в себя. А я расскажу.

Старший научный сотрудник принялся рассказывать, как они всем Институтом ловили его, Игоря-летчика, по разным эпохам. Ловили, но безуспешно. Автоматика барокамеры с самого начала дала непростительный сбой, как это, впрочем, бывало и раньше.

Игорь пил кофе, озирался, приходил в себя и, собственно, слушал.

— Понимаешь? — горячился глава Института. — Мы закинули твой саркофаг, чтобы его автоматика нашла вектор модуляции нашего Александра. Ну, ты помнишь, инженера-конструктора из нашего времени. Ты встречался с ним один раз на Курской дуге — сам рассказывал. По расчетам моих аналитиков, если бы барокамера доставила тебя именно в тот день Курской битвы сорок третьего года, откуда она тебя забрала вместо нашего Саши, то его вектор модуляции должен был притянуться как бы магнитом к твоему вектору. Прошлый раз я тебе объяснял. Помнишь?