Книга Военный инженер товарища Сталина 3, страница 17 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Я одному в челюсть, ты другому.Мне бы только гранату в руки. Шарахнем, пока этого Шрама нет, и в окно.

— А писарь? — кивнул я на немца за столом. — Пока ты на охрану навалишься, он выхватит свой парабеллум.

Борька лихорадочно что-то прикидывал. В такие минуты он не был бывшим трактористом колхоза, и чем-то напоминал нашего погибшего Лешку. Очевидно, у него созревал уже план побега. Но сейчас было бессмысленно кидаться на автоматчиков. Весь коридор, да и все здание вокзала кишело нацистами. Перроны густо облеплены уезжающими пассажирами. Сквозь окно слышны свистки, гудение составов, крики солдат и офицеров. Куда бежать?

— Давай, подождем хода событий, — пресек я стремление друга. — Время покажет. А то и нас могут зацепить шальные пули, как твою Катерину.

Борька сник головой:

— Я этому гаду со шрамом еще припомню Катюшу. Бедная девчонка. Влюбилась в меня, а я не смог уберечь.

— Стрелял-то не он. Шальная пуля зацепила, когда ты напал на охрану. Вот и тут при перестрелке может такое случиться. Скажи спасибо, что этот Скорцени не отдал приказ тебя разорвать на части, когда ты грохнул гранатой под лестницей. А мог бы. Что его остановило, как думаешь?

— Да я-то ему нахрена нужен? Им, там в Берлине, нужен ты. А я так — сбоку припеку. Секретный конструктор-то ты.

— А ты у меня в помощниках. Тоже многое знаешь. Поэтому и держат нас в живых.

— Ага. Чтобы пытать в гестапо. Я тебе не Гранин — жевать и глотать документы не буду.

— А есть они, документы? Вся информация у меня в голове.

Перешептываясь и бросая взгляды на охрану, мы ждали, когда вернется Скорцени. Раздался телефонный звонок внутренней связи. Писарь взял трубку. Послушал. Коротко что-то ответил. Кивнул автоматчикам. Нас рывком подняли, не развязав рук.

— Но-но! Па-апрашу! — угрожающе боднул головой Борька в грудь автоматчику. — Не лапать! Я те не девка подзаборная. Хошь по яйцам врежу? Развяжи только руки…

Тот, разумеется, ничего не понял. Выходя в коридор, толкнул прикладом в спину:

— Шнелле!

Спустились на первый этаж. Оказывается, нас держали в правом крыле вокзала. Выходы на пути сообщений оставались в левом крыле. Проводяпод прицелом сквозь толпу немцев, охрана рисковала, что кто-нибудь кинется к нам на помощь: не все ведь тут были нацистами. Туда и сюда сновали обычные пассажиры с чемоданами, тюками, узлами домашнего скарба. Можно было, конечно, броситься в толчею обывателей города Штутгарта, но… Что мы, собственно, бы выиграли от этой нелепой затеи? Полегло бы немало людей, если бы по нам открыли огонь. Я видел, что и Борька понимал это. Поэтому оба шли под прицелом, покорно понурив головы.

Встретил Скорцени. Усадили в машину. Вероятно, он успел договориться с властями, и нас повезли на аэродром. Значит, поезд в качестве средства передвижения отпадал. Полетим в Берлин самолетом.

Ровно пятьдесят две минуты спустя, нас уже грузили в салон самолета. О том, что это был вспомогательный аэродром, я не знал. Как не знал и того, что Скорцени уже побывал на одной взлетной полосе, едва не погибнув от рук подпольщиков.

— Приятного полета! — поздравил он, когда нас, как мешки с цементом, кинули на сиденья.

Однако, как выяснилось, и в этот раз оберштурмбанфюреру не суждено было улететь самолетом. Как только загудели пропеллеры и к нам подсели по бокам два автоматчика, снаружи грохнуло взрывом. В кабине пилотов послышался сдавленный крик. Пулеметная очередь резанула по обшивке фюзеляжа. Р-РА-АЗ! — и стекло кабины разлетелось в куски. Мы с Борькой повалились под сиденья, прямо так, со связанными руками. Скорцени мигом оценил обстановку.