Книга Военный инженер товарища Сталина 3, страница 33 – Анджей Б., Виктор Жуков

Спустя минуту, в купе ворвалось сразу трое. Два оставшихся снаружи быстро разоружили очумелых охранников. Те только начинали приходить в себя, абсолютно не понимая, что происходит. Две секунды, и руки уже были связаны.

— Руки вверх! — ворвался первый повстанец в купе.

Мы с Борькой опешили. Русский! Шапка-ушанка со звездочкой. Тулуп. Автомат ППШ с круглым диском. Подсумок, портупея, две гранаты на поясе. За спиной второй — точно такой же. Внутрь протиснулся переводчик, кто-то из немцев. Стал лепетать что-то на своем птичьем языке, вероятно, приняв нас за своих земляков. Скорцени тут же перевел:

— Поезд захвачен доблестной советской армией. Всем сдаться в плен. Никто не пострадает.

Борька выкатил, как чайные блюдца, глаза. Два русских бойца, в свою очередь, непонимающе уставились на незнакомца со шрамом. Тот отчего-то переводил двум пассажирам с немецкого на русский язык. Потом первый боец опомнился:

— Русские, что ли?

Реакция Борьки была мгновенной.

— Братела-а! — завопил он, с распростертыми объятиями бросаясь вперед. — Мать моя старушка божий одуванчик, как я давно русских не видел! На-аши-и, Саня! — орал он от радости.

Два советских бойца замерли, совершенно сбитые с толку. За их спинами, в дверях купе, замаячили другие любопытные лица. Все были в тулупах, в шапках-ушанках. У самого первого, на портупее висела прикрепленная рация. И тут я едва не бросился целовать незнакомцев.

Рация… О, бог всемогущий! Рация… Она была… моего образца!

Именно я в нашем КБ впервые пустил ее в производство. Один из первых прототипов моей технологии будущего, что Илья Федорович стал внедрять по всем советским фронтам. Мое личное детище!

На глаза выступили слезы. Господи! Сколько же я вас не видел, эти коробочки! Помнится, мы с Павлом Даниловичем Граниным усовершенствовали приборы связи до того, что применили в их конструкциях сенсорные панели, как у моих современных смартфонов. Но этот прототип, что висел сейчас на портупее сержанта пехоты, был только первым мои образцом, поступившим в войска. На этой коробочке не было еще сенсорных контактов. Рация была кнопочной. Однако, этого хватило, чтобы тотчас же узнал творение своих рук.

Пока Борька лобызался с солдатами, опешившими от его нахальства, пока он тараторил им в уши слова благодарности, пока Скорцени покорно сидел за столом, я протянул руку к рации.

— Вы позволите?

Сержант еще больше уставился на меня оторопевшим взглядом.

— Чего-о? Ты что, русский?

— Русский-русский. Мне нужна ваша рация. Я хочу связаться со штабом советского фронта.

Тот опустил непонимающий взгляд на прибор. Перевел на меня. Снова на рацию. Опять на меня. Открыл рот, пока Борька орал от возбуждения, хлопая солдат по плечам.

— Н-не понял… — икнув, ничего не понимая, ответил сержант. — А откуда ты з-знаешь, как ею пользоваться?

— Знаю, — хитро прищурился я. — Дадите? Я быстро.

Недоверчиво отстегивая трансивер от портупеи, сержант продолжал на меня пялиться. Нажал на режим передачи:

— «Кедр»? Говорит Соколов. Костя, как меня слышишь?

— Слышу, «Сокол»! — донеслось сквозь помехи. — Что там у вас? Поезд захвачен?

— Захвачен. В вагонах гражданские лица. Мамки с детьми, пара немецких чиновников.

— Добро! Второй состав тоже захвачен. Тот, что шел на Франкфурт. Что доложить полковнику?