Книга Военный инженер товарища Сталина 3, страница 34 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Погоди. Тут такая петрушка. В последнем вагоне мы нашли двух автоматчиков, оглушенных у дверей купе.

Обернулся к застывшему на миг Борьке:

— Это ты их так саданул по башке?

Борька довольно кивнул. Открыл было рот, огласить свой геройский поступок, но сержант поднял руку, показывая, не перебивать:

— А внутри трое в гражданских одеждах. Два русских и немец.

— Русских? Давай их сюда!

— Вы пленники? — покосился на меня.

— Так точно, — кивнул я.

— Мы бежали из Берлина! — вторично открыл Борька рот. — В Штутгарте нас поймали, везли назад в Берлин.

— А этот с нами, — поспешил вставить я, махнув рукой на Скорцени, — у нас переводчиком.

Сержант передал наши слова по ту сторону связи. Покосился на меня недоверчиво:

— Один тип, тот, что из русских, просит дать ему рацию. Говорит, что умеет ею пользоваться.

— Это как? — хмыкнул на той стороне неизвестный мне Костя. — Как может бежавший пленный уметь пользоваться, если такие приборы, считай, только вчера ввели в войска?

— Дайте мне, пожалуйста, — протянул я руку. — Сейчас все объясню.

По-прежнему косясь на меня недоверчивым взглядом, сержант с опаской протянул мне трансивер. Любовно погладив свое детище, созданное мной здесь, в чужом для меня времени сорок пятого года, я с волнением выдавил из себя:

— Мне полковника вашего. Если можно, быстрее.

Вероятно, на том конце связи пришли в полное недоумение. Секунду было молчание. Потом изумленнымголосом:

— Кто говорит? Назовитесь. Пароль?

— Пароля не знаю. Мы давно уже за линией фронта. Были похищены в плен. Скрывались у повстанцев в Берлине. О нас знают в верховном командовании. Пусть ваш полковник свяжется со штабом фронта и передаст всего одну фразу.

— Какую?

Я набрался духу, подмигнув изумленному сержанту:

— Пусть передаст штабу фронта… — я выждал паузу. — Вот эту закодированную фразу: «Красная Заря».

— «Красная Заря», — подтвердил незримый мне Костя по ту сторону связи. — Принял. Ждите ответа.

— Вот и все, — передал я трансивер сержанту. — Теперь мы полностью в вашем распоряжении.

Устало свалившись на сиденье, я бессильно опустил руки. Разом все схлынуло. Тревога последних напряжений постепенно очищала организм. Навалилась слабость. Захотелось заорать во все горло: «Я здесь у вас застрял уже два года! Я потерял свою дочь, жену, свою жизнь и работу! Два года я в вашем времени, а не в своем!».

Скорцени через столик с интересом рассматривал мой душевный надлом. Казалось, сейчас я безвольно рухну на пол как цементный мешок. Столько всего было пережито за это время, что не каждый смог бы сохранить самообладание. А я сохранил. Как удалось? — да черт его знает!

— Эй, русский! — позвал сержант. — Пока ищут моего командира, может расскажешь, как вы тут оказались?

— Пусть мой напарник расскажет, — отрешенно махнул я рукой на Бориса. — Уж он-то вам сейчас разукрасит все до мельчайших деталей.

А Борька и рад был стараться. Втянул за рукав столпившихся в дверях солдат — одного за другим. Принялся расписывать все наши дни пребывания в руках немцев, сгущая краски, делая акцент на себе. Геройски описывал все приключения: вспомнил даже рояль белого цвета, под которым мы ночевали в руинах Берлина. Вспомнил и Герхарда с Катей. И двух русских бежавших с концлагеря. Умолчал только о записке в мусорном баке, перехватив мой отрицательный взгляд. Я еще не решил, открыться ли советскому сержанту, что мы из Конструкторского Бюро штаба фронта? Пожалуй, это я расскажу только полковнику. А Скорцени продолжал наблюдать за мной. Перегнувшись через столик, пока сержант вел переговоры по рации, а Борькавзахлеб хвалился своими похождениями, тихо спросил: