Книга Военный инженер товарища Сталина 3, страница 63 – Анджей Б., Виктор Жуков

Майор уставился в лицо нахального типа. Борька ухмылялся своей глупой физиономией. Тракторист бывшего колхоза — что с такого возьмешь?

— Та-ак… — протянул особист.— Шутник, значит? А не боишься такое говорить старшему офицеру?

— Хуже расстрела не будет. А вам награду дадут. Точно говорю! Только доставьте нас к Штабу фронта.

— Мы и ехали туда на машине полковника Юрасова, — поспешил я добавить, пока Борька окончательно не похоронил нас обоих. — Но машина попала под обстрел. Водитель убит. Нас едва не взорвали. Видели три немецких «тигра», вон там, — махнул я рукой.

Майор проследил взглядом, куда я показывал. Хмыкнул. Обратился к нахалу:

— Полковника Юрасова я знаю лично. Если он подтвердит ваши полномочия, возьму вас в машину. Если ты набрехал — сразу к стенке.

— Рад стараться, вашбродие! — вытянулся в струнку младший боец. — Угостите папироской?

От такой наглости даже я слегка очумел. Дернул за рукав. Прошипел, пока майор выходил на связь с полковником:

— С ума сошел? Нас же закопают тут!

— Уже нет, — самодовольно кивнул он на рацию. — Конструкция ничего не напоминает, веселый- интересный? Глянь-ка. Не твоих рук дело?

Только сейчас я успел бросить взгляд на свое детище. Борька был прав. Особист пользовался моей разработкой, введенной в войска накануне нашего плена. Помнится, перед отъездом в штаб, когда нас поймали засадой в лесу, в войска ушла директива с новейшей технологией раций. Павел Данилович Гранин тогда отчитался Власику по телефону, что радисты осваивают новое средство связи. Потом нас взяли в плен, потом были катакомбы Берлина, побег, Герхард с Катей. Штутгарт, снова побег. Поезд, Скорцени. Контакт со штабом мы потеряли. У меня был пробел — ввели ли в войска мои разработки? И вот сейчас я увидел продукт своих собственных рук. Борька расплылся широкой улыбкой:

— А? Узнал свое детище? Помнишь, как вы с Граниным чертили всякие схемы? Потом Илья Федорович отправлял их в КБ, а там инженеры пускали эти коробочки на поток?

Нахлынула бездна воспоминаний. Вот мы сидим в какой-то избе, по-моему, уже в Германии. Или нет? Впрочем, не важно. Сидим под керосиновой лампой. Стол завален бумагами. Комната наполнена дымом махорки. За столом я, Павел Данилович, кто-то из конструкторов Бюро — может, Королёв или Яковлев. Илья Федорович на связи с Кремлем. Я передаю емусхемы раций, приборов ночного видения, оптических прицелов. Потом в войска внедряются разработки дронов, беспилотников, квадрокоптеров. Операция получает название «Красная Заря». Перед этим были и «Красные рои» и «Сталинские шершни» и «Сталинские удары» — что только не перебрали в уме. Остановились на «Красной Заре». Позднее этот код стал нашим, можно сказать, талисманом. Именно с помощью него мы узнали, что нас ищут по всем радиоволнам эфира. Сразу вспомнился Герхард с его аппаратом «Телефункен», когда мы под Новый год поймали закодированный текст, обращенный к нам. Услышав позывной: «Красная Заря», мы с Борькой поняли — нас ищут. О нас не забыли.

У меня навернулась слеза. Господи! Казалось, как давно это было! Сколько случилось всего! Скольких близких мы потеряли!

Майор, между тем, закончил разговаривать с полковником Юрасовым. Отдал рацию помощнику. Рядом стоящий лейтенант в форме СМЕРШа, козырнул:

— Что прикажете, товарищ командир?