Книга Одинаковые. Том 6. Революция, страница 69 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

— Чтобы покончить с эксплуатацией! — горячо воскликнул Ленин.

— Чтобы получить тысячи неуправляемых убыточных предприятий, — парировал я. — Мы будем встраивать их в экономику через государственно-частное партнерство: давать им госзаказы, обеспечивать инфраструктурой. Через несколько лет с ними не сможет конкурировать обычный частник, не встроенный в общую плановую экономику. А если владелец перестанет справляться — предприятие будет выкуплено государством. Так мы поддержим инициативных людей, которых всегда мало; остальные предпочтут наемный труд на наших условиях.

— При этом, — продолжил я, — выпуск большого ассортимента товаров мы не станем детально планировать. На кой черт нам планировать, сколько рубашек — какого фасона и размера — должно сшить то или иное предприятие? Если начнем всем этим заниматься, зароемся в бюрократии. А вот добыча нефти и угля, выплавка стали, выпуск автомобилей и тракторов и многоедругое, конечно же, будут под контролем.

Ленин смерил меня холодным взглядом.

— Это оппортунизм Илья! Еще вы все время отказываетесь от мировой революции! Мы обязаны поддерживать братьев-социалистов в Европе, разжечь пожар пролетарской революции!

Тут вмешался Сталин, медленно выпустив дым.

— Мировая революция, Владимир Ильич, — это утопия. А ресурсы, которые мы сейчас имеем, — это реальность. Поддерживая европейских социалистов, мы лишь потратим силы и средства, жизненно необходимые здесь для модернизации России. Поймите: каким бы ни был режим в Европе, друзьями они нам не станут никогда. Это, можно сказать, другая цивилизация. Что сейчас, что сто или двести лет назад — они враждебно смотрели на Восток; так будет и впредь. Даже диалог, который мы сейчас выстраиваем с Германией, и возможный будущий торговый союз — временное явление. Будет работать лишь до тех пор, пока им это будет выгодно.

— Вы отказываетесь от учения Маркса! — голос Ленина дрожал от негодования.

— Мы применяем его к российским реалиям, — твердо сказал я. — Сначала нужно построить сильное государство. А для этого нужна сильная экономика, а не идеологические войны за рубежом. Когда мы с вами построим государство, где все люди обеспечены минимальными благами, имеют возможность трудиться, получать за это достойную плату, воспитывать и растить детей, тогда думать о мировой революции вовсе не придется — они, глядя на нас, сами пойдут по социалистическому пути развития.

— История осудит вас за это предательство! — бросил он и, хлопнув дверью, вышел из кабинета.

В комнате повисло тяжелое молчание.

— Наблюдение за ним придется усилить, — наконец сказал Сталин. — Его энергия порой пугает; один бог ведает, что может Владимир Ильич в запале выкинуть. И ведь в целом он часто говорит правильные вещи, но местами…

— Согласен, — кивнул я. — Его идеологическая работа сейчас полезна. Главное — не дать ему реальных рычагов власти и особенно возможности принимать стратегические решения. А то действительно: если мы сейчас организуем бунт в Германии, быстро в ответ получим объединенную армию Европы на своих границах.

Сталин молча кивнул и снова уткнулся в карту.

— Иосиф, Илья, — зашел в кабинет встревоженный Феликс, — полыхнуло в Польше, подробностей пока немного, но по всей видимостидело серьезное.