Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 28 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Смотри, как выходит, — продолжил я. — Ты поедешь в горы. По дороге с коня слетишь — и все. Или доберешься до аула, а там тебя свои же и прирежут. Они ведь не одни, у них люди. А ты один, и какие слухи про тебя сейчас в ауле ходят, можешь только догадываться. В общем, поддержки от соседей лучше не ждать.

Он кивнул. Понимал и без меня, что все так и есть.

— Ну буду здесь сидеть? — спросил он. — Что изменится?

— Многое, — ответил я. — Полностью восстановишься, а уж когда поедешь, то с продуманным планом. И не один поедешь.

— Кто же со мной пойдет? — хмыкнул Аслан. — Это мое дело. По адату я сам должен спросить.

— По вашему адату, — согласился я. — А по моему разумению, один ты сейчас просто голову сложишь, и толку ноль.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— До весны живи, сил наберешься — тогда и думать будем. Сядем, по полочкам разложим. Как подступиться, чтобы и честь твоя цела была, и сам жив остался.

Аслан опустил голову и вздохнул, как будто из него воздух выпустили.

— Тяжело ждать, — тихо сказал он.

— Знаю, — ответил я. — Но иногда подождать — это тоже шаг. Только в другую сторону. Знаешь, гору можно обойти, а можно перебраться через нее. И в разных случаях лучшим решением будет свое. Что делать и как быть выбирает сам человек.

Он усмехнулся.

— Не ухмыляйся, а головой думай, — парировал я. — Давай-ка начнем с простого.

— С какого это?

Я оглядел двор. Небо было серым, в воздухе пахло осенью.

— Уже холодать начало, — сказал я. — Хорош тебе в сарае ютиться. Зима скоро, не заметим, как подкрадется.

Аслан нахмурился.

— Значит так, — продолжил я, не давая ему снова упрямиться. — Давай вхату перебирайся. Лежанку возле печи сделаем — и зиму спокойно проживешь. Восстанавливаться будешь, глядишь, и по хозяйству поможешь.

— Хозяйство — это хорошо, — оживился он. — А то нахлебником каким себя чувствую.

— Вот и договорились, — кивнул я. — Не стеснишь ты нас, не переживай.

Аслан вздохнул и перевел взгляд куда-то в сторону гор.

— Спасибо, — сказал он наконец. — Все ты правильно говоришь. До весны поживу у вас, а там видно будет. — Он перевел взгляд на меня. — Я твой должник, Гриша.

— Жизнь длинная, Аслан, если голову под шашку не подставлять.

— Благодарствую, — он медленно поднялся с лавки.

Видно было, что каждое движение дается ему с трудом, но это уже ни в какое сравнение не шло с тем, что было месяц назад. Я проводил его взглядом и вздохнул. Вроде пока с этим горячим парнем разобрались, а дальше будем посмотреть.

Вечером, когда я вернулся с выселок от Семена Феофановича, пошел проверить, как там обстоят дела у Сидора, который уже несколько дней рыл яму под ледник. Земля каменистая, поэтому очень быстро не выходило.

Сидор уже по пояс в яме стоял. Кидал камни наверх, бурчал себе под нос.

— Ну как, землекоп, — окликнул я, подходя ближе. — До Китая когда докопаешь?

Он выпрямился, прислонился к лопате. Лицо в пыли, рубаха мокрая, пар идет.

— До Китая — не знаю, — фыркнул он, — а до ледника доброго еще далеко. Камень один, глина да щебенка. Лопату так изведу. Вон, — показал он на кирку со сломанной рукояткой, лежащую рядом, — инструмент горит.

Я заглянул вниз. Яма была уже мне по грудь. Стенки кое-где осыпались, на дне камни торчат.

— Маловато пока, — сказал я. — Надо еще заглубиться, чтобы потом там можно было разогнуться, а не в три погибели ползать.