Онлайн книга «Казачонок 1860. Том 3»
|
— Христос рождается! — Славим Его! — в ответ разом откликнулись станичники. Я стоял сбоку, ближе к стене. Глянул на Аслана — тот внимательно разглядывал иконы, губами шептал недавно выученную молитву и крестился. После службы народ не спешил расходиться. Казаки прикладывались ко кресту, свечи ставили. — Христос родился! — громко сказал дед, выйдя из храма и перекрестившись. — Славим Его! — ответили со всех сторон. Едва мы отошли от церкви шагов на двадцать, как из переулка показались первые христославы — с большой звездой на палке, обтянутой бумагой, раскрашенной ярко. Впереди — казачонок лет пятнадцати. Звезда над его головой вращалась, переливаясь в лучах зимнего солнца. Христославы стали полукругом и складно пропели еще одну песню — о Вифлееме, о Спасителе. Маша подошла и угостила их напеченными с утра пирожками. — Спаси Христос, девица, — ответил ей казачонок. — Пусть и в вашем доме будет радость, и в новом году стороной его беда обходит. Они двинулись дальше по улице, и еще долго слышалось: «Христос родился… Славим Его…» Дальше, по обычаю, носили кутью. Аленка заранее горшочки заготовила. Деда отпустили домой, а сами пошли по знакомым. Зашли к Пелагее Колотовой, угостили кутьей, да пряниками и леденцами ее детвору. Проведали семью Савелия. Федька, уже оправившийся от недавней хвори, радостный выбежал навстречу, Машка подала ему пряник первым, а я торжественно вручил леденец на палочке. Заглянули к одинокому казаку Михеичу, которому руку срубило лет десять назад. К Гавриле Трофимовичу, ну и, конечно, к моему боевому товарищу и наставнику Якову Березину. Раньше в его доме бывать не доводилось — знал только, что у него жена Анфиса, две дочери да сын малой. Вот и познакомились по-людски, да и пригласили их к нам на гуся, а то Яков поминал помнится. До дома добрались ближе к полудню. Аленка принялась за стол — сегодня, похоже, знатный пир намечался. Пост все-таки закончился. Аслан принес из ледника большую миску с холодцом, который Аленка по моей просьбе наварила. Помнится, когда я от ранения отходил и как болезный его ел, близкие только слюнкиглотали — пост был. А теперь хватит всем. К нему — хрен и чеснок в мисочках. — Аслан, еще узвар принеси да на стол поставь, — попросила Аленка. Гусь копченый дошел, по словам деда, «до нужной кондиции» и занимал центральное место на столе. Золотистый, уже порезанный на крупные ломти, притягивал взгляд. Аленка испекла три круглика с мясом. Не обошлось и без кутьи. Кувшины с узваром, в котором плавали сушеные груши да сливы, мед на блюдечке, хлеб праздничный, в форме конверта — «сгибушек Спасителя». Стол вышел такой, что дед, улыбаясь, проворчал: — Ну, слава Богу. Теперь можно и разговеться — все как у людей. Аленка добавила миски с соленьями: огурцы, квашеная капуста с морковью, черемша. — Самое время, — сказал я. — Подарками одарить. Дедушка, Алена, Маша, — вам тоже гостинцы к Новому году приготовлены. Я достал кисет с табаком. — Деда, это тебе. Табачок духмяный, с Рождеством Христовым! Дедушка взял кисет, вдохнул запах, довольно хмыкнул. — Спаси Христос, Гришка, — улыбнулся он. — Старика не забыл. — Аленка, — я открыл аккуратную коробочку с иголками. — Это тебе. Немецкие. Говорят, по полотну идут, как по маслу. Такой мастерице без хороших иголок никуда. |