Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 27 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

В конце атаман посмотрел на меня пристально.

— Справишься, Гриша? — спросил он негромко.

— С Божьей помощью справимся, — ответил я. — Тропа знакома, казаки пойдут справные. Главное, чтобы погода сильно не взбрыкнула.

— Погода — на то воля Господа нашего, — хмыкнул Строев. — А мы должны свою работу сделать. Ступай, готовься. Завтра, как только светать начнет, чтоб был здесь.

Я кивнул, поклонился и вышел на крыльцо.

Морозный воздух хлестнул по лицу, где-то за станицей протяжно заржал конь. Я поправил на плечевой портупее шашку, машинально проверил пояс.

Завтра утром снова предстоит непростой путь в горы.

Утро 9 декабря 1860 года выдалось морозным. Возле правления мы собрались всем отрядом еще до рассвета. Предстоял долгий и непростой путь, и откладывать этот поход в дальний ящик никак нельзя. Это прекрасно понимал Гаврила Трофимович, понимал это и я.

Было зябко, пар от дыхания людей и лошадей висел в воздухе легким туманом. Небо только-только начинало сереть.

У крыльца стоял урядник Урестов, закутавшись в теплый башлык. Егор Андреевич привычно поглаживал усы и окидывал нас внимательным взглядом, прикидывая что-то в уме.

Рядом с ним переминался с ноги на ногу Яков Михалыч. Он тоже был одет в свою потертую шубную черкеску и теплый башлык. Чуть поодаль стоял Захар — тот самый следопыт, с которым мы летом выслеживали супостатов, крутящихся возле лавочника Кострова. Сухой, жилистый, смотрит исподлобья.

Артемий и здесь выделялся. Широкие плечи, лапы как у медведя, бурка словно на шкаф накинута. Конь под ним нервно перебирал ногами, чуя характер хозяина.

Семен Греков с Пашкой Легким держались рядом. Вспомнилось, как в Пятигорске их отправили за лавкой Лапидуса пригляд держать, но увы, тогда местные Горячеводские опростоволосились. Казаки молодые, но уже повидавшие достаточно, чтобы без толку языком не чесать. Семен, как всегда, серьезный; Пашка украдкой зевал, но глаза у него бегали, все вокруг отмечая. Все были в теплых башлыках, одеты по погоде.

Я стоял чуть в стороне, рядом со Звездочкой, поглаживал кобылу по шее. Шашка на поясе. Разгрузку свою все-таки натянул поверх полушубка и попробовал подвигаться в такой снаряге. Это, конечно, не в легкой черкеске прыгать, но выбора особо и не было. Рана, слава Богу, уже прошла и вовсе не тревожила.

А еще душу согревала палатка, которая была приторочена на Звездочке. Там же, в отряде Жирновского, их две было. Одна большая, а вторая поменьше, куда лучшей выделки. Вот маленькую я оставил себе, а просторную отдал атаману. Ее сейчас тоже с собой брали, а я вот надеюсь буду в своей греться на ночевке, и уже не на голой земле, продуваемый всеми ветрами, спать придется. Жалко, что не успел совсем о печке какой простенькой позаботиться, но что теперь сделаешь.

— Ну что, казаки, — атаман Строев вышел на крыльцо и остановился, опершись рукой о перила. — Готовы?

— Готовы,Гаврила Трофимыч, — ответил за всех Урестов.

— Смотри, Егор Андреевич, — кивнул атаман на меня, — Прохорова береги. Он нам живой и целый нужен. Следи за этим сорванцом пуще собственного носа, больно горазд он приключения на свою задницу находить. И не геройствуйте там особо, дело у вас важное, понимать должен.

— Ясно, — спокойно сказал урядник. — Все сделаем по уму.