Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 68 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Добре, Аслан, — кивнул я. — Вон, Пронька уже все почитай освоил, так что, если меня дома нет — не отлынивай, к нему присоединяйся.

Он довольно улыбнулся, подмигнув Проньке.

— Идем в хату, согреемся.

Пронька отправился к себе, а мы с Асланом пошли домой. По дороге я протянул ему полтину.

— Держи, — сказал я. — Помнишь, вчера про Машкины башмаки говорили?

Он кивнул и вопросительно посмотрел на меня.

— Сходи сегодня к Степанычу-сапожнику, в лавке которого нас вчера пряниками угощали, — улыбнулся я, вспомнив ту картину. — Закажи для Машки башмачки, да чтобы к Рождеству стачать поспел.

Аслан кивнул.

— Мерки у Машки сам придумаешь как взять. Ну или что-нибудь из ее обувки прихватишь, чтобы новая как надо сидела, можешь чутка с запасом — девочка быстро растет. Сколько стоит, спросишь. Если полтины не хватит, скажешь: как готово будет — рассчитаемся. И скажи, что тебя Григорий Прохоров отправил, а то черт его знает, этого сапожника, что у него на уме.

— Добре, сделаю, Гриша, — коротко ответил Аслан.

* * *

— Здорово ночевали, Гаврила Трофимыч, — вошел я к нему.

— Слава Богу, Гриша, — поднял на меня глаза атаман. — Проходи давай, — он кивнул на лавку. — Садись. Сейчас Яков зайдет — и погутарим.

Я сел на край лавки, возле стены. Дверь скрипнула, и в горницу протиснулся Михалыч. Снял папаху, отряхнул снег.

— Здравы будьте. Вызывали, Гаврила Трофимыч? — спросил он.

— Вызывал, вызывал, — кивнул атаман. — Про дело вчерашнее говорить станем. Садись. В ногах правды нет.

Яков сел рядом, чуть ближе к столу. Атаман какое-то время молчал, перекладывал с места на место гусиное перо, потом кивнул мне.

— Давай, Гришка, показывай свою находку, — сказал он.

Я вытащил из внутреннего кармана аккуратно сложенный клочок бумаги, расправил и положил на стол.

Атаман с Яковом наклонились.

— «Балка за Глинистой. Разъезд. На рассвете», — прочитал вслух Гаврила Трофимыч. — Етишкин корень…

— М-да… —тяжело вздохнул Яков. — Собаки.

— Вот это меня и грызет, — сказал я. — Знали они, что десяток Егора Андреича там будет, и поджидали.

Атаман потер ладонью подбородок.

— Кто у нас знал, что Урестов на рассвет разъезд поведет? — задумчиво проговорил он. — Яков, пиши, я по памяти сейчас скажу.

— Сам Урестов, дежурный по правлению, писарь мой, Дмитрий Гудка, который приказ написал. Я сам, ты, Яша, ну и пара стариков, кто график патрулей составляет. Да те, кому самим в разъезд идти, естественно.

— Еще ж бабы их, — вставил я.

— Бабы — то отдельно. Не принято у нас дома о таком болтать, — отмахнулся атаман. — Меня другое гложет.

Он ткнул пальцем в бумагу.

— Тут не просто «разъезд к Глинистой», — сказал он. — Тут именно сказано «на рассвете». И место указано верно. А про балку ту даже не все из наших знают, что там удобно засаду ставить.

Яков кивнул.

— Урестов про маршрут в правлении говорил, — припомнил он. — При мне. Писарю диктовал. Мы с тобой, тогда как раз карту смотрели, Гаврила Трофимыч.

— И кто еще при том был? — прищурился атаман.

Михалыч задумался.

— Кого-то еще помню, — сказал он. — У печи стоял, грелся, кажись. Не скажу точно кто. Тогда внимания не обратил — голова другим занята была, — он постучал пальцем по столу.

— Вспомнил, — хмуро сказал Яков. — Наш новенький подводчик, как его… Семен, что ли. Которого две седмицы назад появился.