Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 69 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— А откуда он вообще здесь взялся? — перевел я взгляд на атамана.

— А кто его знает, — ответил тот. — Товары от Макарова в станицу вроде как возит. Вот и отирается здесь частенько. Вот только ума не приложу, если это он как смог пронюхать про разъезд.

— Вот и первое совпадение, — пробормотал я. — Вполне его могли к нам отправить совсем для другой цели.

— Про братца Умара мне Яков поведал, да и сам я тело признал, — тихо сказал атаман. — Не думаю, что месть тебе с этой, — он постучал пальцем по бумаге, — бумагой связана. Но на чеку быть стоит. Сам чего думаешь, Гриша? У тебя башка всегда по-другому варит, для того и позвал.

— Крота искать надо в станице, — ответил я. — Вряд ли он из других мест. Семен — это подводчик или кто другой — то доказать надо. Не гоже ведь человека так, огульно, обвинять.

— Как ты его назвал? — не понял Гаврила Трофимыч.

— Крот. Смысл простой:свой он, да только яму под своими же роет. Одно слово — крот.

— Смысл понятен, хай будет крот, — буркнул атаман. — Не люблю, когда подо мной землю роют.

— Так, — он положил ладонь на бумажку. — Порядок будет такой. Про записку эту пока никто, кроме нас троих, не знает — и знать не должен.

— А дальше? — спросил Яков.

— А дальше, — атаман перевел взгляд на него, потом на меня, — вы вдвоем, как чутка отдохнете, глядите в оба по сторонам. Перехватить нам этого крота потребно. Сейчас так обошлось, а мог ведь и весь десяток полечь.

— Понял, — кивнул Яков.

— И еще, — добавил атаман. — Гриша, я об этом бумагу составлю для Андрея Павловича. Глядишь, у него соображения какие будут.

— Добре, все правильно, Гаврила Трофимыч.

Яков молча кивнул, подбородком дернул.

Я посмотрел на бумажку под широкой ладонью атамана.

В голове вертелась только одна мысль.

Если крот у нас и правда завелся, то он вполне может быть уже давно среди нас. За руки здоровается, в строй встает или делом каким в станице промышляет. Вспомнилось и то, когда Лещинского наши казаки вели, а тот через очень хитрую балку сбег. И Яков тогда сказывал, что помог ему видать кто-то из наших. В теории это мог быть один тот же человек, что и сейчас.

Если им окажется подводчик Семен — это еще полбеды, там проще все. Но что-то мне подсказывает, что собака зарыта гораздо глубже.

Я шел из правления, домой не торопясь, и переваривал все услышанное у атамана.

Да и то, что вчера в балке приключилось, тоже в голове крутилось.

Прав Михалыч, ох как прав, когда говорит, что не след было мне лезть в самую сечу.

Голову сложить мог проще простого. Сейчас задумываюсь и понимаю, что так оно и есть.

Нет, то, что казака спас, — это хорошо, но действовал я тогда чисто на эмоциях. А головой думать надо прежде всего. Возможно, и нашелся бы другой способ, не настолько сумасшедший.

Холодный ветерок дул в лицо, стало ощутимо зябко. Небо сегодня серое, день считай почти самый короткий в году, солнышка уж больно не хватает. Шестнадцатое декабря на дворе — до Рождества всего ничего осталось.

В станице подготовка полным ходом идет. Сейчас пост, да и последняя неделя перед Рождеством самая строгая будет. Но готовиться к празднику вера не запрещает, вот и дымят трубы, щиплются гуси, подбираются горшки для кутьи.

Я свернул к нашему двору. Снег тут был потоптан, свежие следы отлично видать. Аслан, думаю, еще наших лошадок обихаживает.