Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 10 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Умнее всего было бы спрятаться обратно в стену и либо занять там оборону, либо отступать к своим. Спутать испанцам карты всё равно не удалось. Но задор битвы вскружил мне голову, и на кураже, я просто не смог принять разумного и взвешенного решения. Вместо этого я, пригнувшись, добежал до испуганной лошади, чьего всадника убил несколько секунд назад. Выхватив из его руки пистолет, я убедился в том, что он уже заряжен — то есть пуля и порох уже были засыпаны в ствол. Фитиля не было, только странного вида стальной круг на боку. Я скорее интуитивно сообразил, в чём дело. Сорвал с пояса раненного железяку, похожую на угловой ключ. Взвёл замок.

Большая часть всадников уже скрылась за воротами, замыкал отряд сам Оуэн О’Нил.

Я направил пистолет в круп его лошади, потом чуть-чуть его опустил. У пистолета был настоящий спусковой крючок. Все это время, меня ужасно смущало, что вообще забыл ирландец во главе испанского гарнизона во Фландрии. Я не очень хорошо помнил историю Нового времени, но смотрел фильмы Гая Ричи и решение пришло само:

— Эй, подстилка! — крикнул я на испанском. — Что, насосался английских членов и пошёл к новым хозяевам?

О’Нил развернул коня. Лицо ирландца стало красным, покраснели даже глаза. Он что-то зашипел, выхватил из ножен шпагу…

И в этот момент я выстрелил.

Задержка всё равно была, где-то в половину секунды. Я успел чуть опустить ствол, и пуля вошла точно в морду лошади. Несчастное животное не успело даже заржать, повалилось набок. О’Нил оказался погребенным под ним, а я побежал вперёд. Остальные всадники не видели того, что случилось с их лидером.

— Без обид, просто нужно было тебя задержать, — громко сообщил я, приближаясь к О’Нилу. Тот пытался выбраться из-под поверженного зверя, но сделать это было не так просто. Я выбил шпагу из его руки, затем пнул его полицу. О’Нил начал ругаться ещё яростнее, и мне пришлось оглушить его ударом рукояти шпаги.

Испанцы окружали нас, но пара гасконцев, завидев чем я занят, также поспешили на помощь. Кто-то продолжал стрелять. Втроем, мы вытащили командира гарнизона из-под убитой лошади и потащили его к стене.

— Отступаем! — приказал я. — Отличная работа.

Все прошло куда удачнее, чем я мог надеяться. Гасконцы дрались уверенно, испанцы же, напротив, двигались словно потерянные. В голову одного из них прилетел цветочный горшок, а через мгновение я увидел в окне соседнего дома улыбающуюся всем беззубым ртом бабулю. Аррас действительно не слишком был рад присутствию испанского контингента.

Мы подошли к самой стене, наш противник откатился назад, оттаскивая раненых. Следуя моему примеру, гасконцы пытались захватить так много пленных, как только могли унести.

— Месье, у нас всего два варианта, — заговорил я, когда последний живой гасконец скрылся в стене. — Занять оборону здесь и ждать наших, или вернуться к Рошфору с трофеями.

— Драться несколько часов в узком пространстве или разок пробежать под пулями? — усмехнулся Сирано.

На нем не было ни царапины, как я и думал. Зато несколько безымянных гасконцев так и осталось лежать за стеной.

— Верно мыслишь, — сказал я. — Все, кто взял пленных, пусть закидывают их себе на плечи.

Я подхватил О’Нила, так, что его левая рука и левая нога свисали у меня со спины.

— Вот так! — объяснил я. — Те, у кого нет пленного, берут мушкет товарища или наших раненых. Мы побежим первыми. Пусть те, кто стоит на стенах, потратят свои выстрелы на нас. Те, что с мушкетами и с ранеными, бегут следом. Всё понятно?