Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 12 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Сейчас я его… — вдруг услышал я голос кого-то из гасконцев, уже заряжающего трофейный пистолет.

— Полож пушку! — рявкнул я. — Ирландец золотой!

Аргумент был весомым, и земляк сдержался. Тем временем я успел повалить на землю и скрутить О’Нила. Тот рычал, матерился и проклинал меня сразу на трёх языках. На испанском он отчего-то описывал сексуальные девиации моего отца, а на французском матери.

— Давай, Зинка, — с улыбкой сказал я, жалея, что верный Планше с его верёвкой уже далеко. — Ну погорячился я, лишнего наболтал. Но ты сам подумай, я ведь должен был тебя удержать.

Ирландец продолжал меня материть, и мне пришлось вытащить шпагу.

— Шагай, а то ногу проткну, — устало вздохнул я. Это О’Нил понял и мы уже безо всяких приключений спустились с холма.

У трактира нас уже ждал Рошфор. Уперев руки в бока, он с улыбкой наблюдал за тем, как я веду командира гарнизона вниз. Заметив меня, он расплылся в улыбке ещё большей и даже цокнул языком.

— Всё-таки, добыли шляпу, месье де Батс, — рассмеялся он. — И добыли нам такой ценный приз. Гасконцы не перестают меня удивлять.

— Благодарю, месье граф де Рошфор, — я поклонился, снимая шляпу. — Какие будут дальнейшие распоряжения?

— Я думаю, — Рошфор подошёл к О’Нилу, оглядывая ирландца с головы до ног. — Аррас скоро сдастся. Тем более, что их кавалерию мы смогли опрокинуть. Это вопрос нескольких часов.

— Твои люди, словно крысы, пролезли в стены! Будто тараканы, — О’Нил вдруг заговорил на французском. Сперва он говорил очень зло, но через секунду, словно вся ярость его покинула. — Признаться, я тоже впечатлен.

— Благодарю, месье, — усмехнулся я. — Так и что же нам тогда делать?

— Продадите мне его? — спросил Рошфор. — Или давайте так. Я никогда не крал чужой славы. Отдайте мне его для допроса, всего на час, и потом он снова ваш. С его головы и волос не упадёт, вот вам моё слово.

— Ох, я надеюсь вы собрались пытать меня шлюхами? — рассмеялся бывший уже командующий гарнизоном. Я испугался, что Рошфор ему за это врежет, но человек в чёрном не прекращал улыбаться.

— Мы же не англичане, — сказал он, кладя рукуна плечо О’Нилу. — У нас просто нет столько шлюх.

И с этими словами, он попросту увёл моего пленника. Я не успел ничего сказать, а эти двое уже болтали о чем-то. Точнее, о том, как они ненавидят Англию.

Я пожал плечами и пошел в трактир. Толкнув двери, сразу же оглох от радостных криков и свиста. Мушкетеры и гасконские кадеты уже сидели за несколькими сдвинутыми столами, пленные сидели за соседним, связанные и грустные. Вина им никто не предложил, хотя казалось бы, дрались они хорошо.

Де Порто — крупный малый, шире в плечах даже того рыжего, которого я оглушил во время битвы за стену — поднялся и, держась за живот, прокричал:

— Пришел без О’Нила! Принес мне сотню ливров! Благодарю!

Гасконцы запричитали, кто-то засмеялся — но в основном среди мушкетёров. Ко мне тут же подбежал Планше. Его подбородок маслился от жира, в руке слуга держал здоровенную куриную ногу.

— Этот почтенный господин, — заговорил он с набитым ртом, указывая куриной ногой на де Порто. Как и в прошлый раз, в этом «почтенном господин» слышалось скорее «пройдоха» или «мошенник». — Заключил пари на сто ливров, что вы продадите вашего пленника месье графу!

— Ничего удивительного, — парировал здоровяк. — У месье де Рошфора железная хватка.