Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 33 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Никто не останется приглядывать за ними? — догадалась Анна де Бейл.

— Верно, Миледи. А теперь, помогите нам переодеть раненного.

Девушка ничуть не смутилась. Мы привели в чувство де Бержерака — носатый как будто бы и не харкал кровью час назад. Быстро облачили его в испанскую форму, пусть кое-где она и была в натяжку. Носатый был самым крепким из нас троих. Затем уже мы с Планше переоделись. Французскую форму было решено сложить в седельные мешки. Мы вышли из дома, когда солнце уже касалось крыши соседней фермы.

— А они ведь слышали стрельбу, — протянул я. — Не донесут испанцам?

Анна качнула головой.

— Не думаю, месье. Даже на юге, простые люди не слишком жалуют испанскую корону.

— А на севере? — меня начинало раздражать то, как нещадно я тупил в местной политике. Да что там, я даже в географии западной Европы всю жизнь плавал. В тридцать лет узнал, что Чехия и Богемия это одно и тоже, благодаря какой-то компьютерной стратежке.

— На севере теперь Республика, — с гордостью произнёс де Бержерак, пока я помогал ему взобраться в седло. — Наши главные союзники в этой войне.

— Те, кто восстал против испанского грабежа, — пояснила Анна, сама забираясь на лошадь. Сидела она по-прежнему боком. — Вы забыли имя великого герцога Оранского?

Я неопределенно пожал плечами.

— Видимо, ранение в голову — это Божий знак, — сказал я, пока Планше вешал на мою лошадь «трофейный» мушкет и родную, испанскую аркебузу. — Миледи де Бейл, приятель де Бержерак, поможете мне с обучением,когда вернёмся?

— Вы хотите научиться читать? — спросила девушка.

— Как и любой разумный человек, — серьёзно подтвердил я.

— Но далеко не любой гасконец, — произнёс носатый, пуская свою лошадь вперёд. — Похвальное желание, приятель.

— Похвально будет, — сообразил я. — Если дальше мы будем говорить по-испански.

— Я не смогу, месье, — признался Планше.

— Значит сыграешь контуженного, — ответил я.

— Как это?

— Просто бери пример со своего хозяина, — рассмеялся Сирано де Бержерак. От смеха, у него снова ртом пошла кровь. От вытер ее платком и мы двинулись в путь.

* * *

Патруль остановил нас только у самого Лилля. Спросили откуда мы и кто такие. Мой акцент испанцы не заметили, или решили, что я из местных. Я ответил, что служим мы у командующего гарнизоном Арраса, сеньора Оуэна О’Нила, а теперь едем сопровождать прекрасную даму в гости к его брату. Документов у нас никаких нет, а стреляли днём мы, потому что нарвались на французский разъезд. Там моего приятеля — я ткнул пальцем в уставшего с дороги де Бержерака — и ранили. Патруль нам поверил, хотя история и была шита белыми нитками. Нас попросили доложить о случившемся в Лилле, чтобы отправили искать французский разъезд, а то и целую французскую армию. Я сказал, что непременно и первым же делом этим займусь. На том и попрощались.

Мы въехали в Лилль уже после заката. Анна де Бейл прекрасно знала город и сразу же повела нас в нужную таверну. Не знаю уж, что было написано на вывеске, но изображалась на ней некая пышнозадая матрона, с бутылкой вина, зажатой между ног.

— Не самых строгих нравов тут народ, — шепнул мне де Бержерак и мы тихо рассмеялись.

Мальчишка, сразу же выбежавший нам на встречу, пообещал напоить и накормить лошадей всего за одну восьмушку. Я пообещал ему расплатиться позже, когда поговорю с хозяином.