Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 31 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Нет, месье, — сказал Планше. — Вы умеете писать своё имя.

— Уже неплохо, — я вздохнул, забрал у Миледи оставшиеся листы и передал их О’Нилу. Девушка поставила перед ним банку чернил, кожаный свёрток и небольшую деревянную коробочку. В коробочке оказалась тушь. О’Нил развернул свёрток, в котором лежал набор перьев. Он взял одно из них, потрогал кончик пальцем, удовлетворённо кивнул.

— Разрешишь мне сесть за стол? — спросил он. Я кивнул. Держать его на прицеле у меня не было никакого желания. О’Нил мне нравился и, судя по всему, симпатия была взаимной.

Пока он переносил писчие принадлежности за большой стол, я перезаряжал наше оружие. Вдобавок Планше принёс целую охапку ружей, добытых у испанцев. Они казались куда легче и были несколько короче, чем наши мушкеты. Я взял одно в руки, приложил к плечу, прицелился.

— Планше, — шепнул я слуге. — Напомни, как эта штука называется и почему у нас таких нет?

Бедолага горестно вздохнул, а потом ответил:

— Вот у меня когда кузена лошадь в голову лягнула, то же самое было… аркебуза это, месье.

— Спасибо, — я не стал заострять внимание на раненном в голову кузене. — С лошади стрелять с неё куда сподручнее.

— Наши от них почти отказались, — пояснил Планше. — Мушкет надёжнее, хоть и тяжелее. Пехоту им прикрывать лучше всего.

— С лошади тоже не постреляешь нормально, —заговорил О’Нил, отвлекаясь от письма. — Обычно спешиваются и потом стреляют. Ты как ребёнок. Хотя…

Ирландец с грустью покачал головой.

— Ребёнок и есть.

Я хотел было огрызнуться, а потом вспомнил молодого испанца, которого пожалел. Вместо этого, я подошёл к ирландцу и сказал:

— Как я пойму, что в твоём письме нет какого-то скрытного послания, чтобы люди твоего братца схватили моего слугу?

— Попробуешь довериться мне? — осклабился О’Нил. — Что ещё тебе остаётся?

Я подошел к столу, взял стул со всё ещё торчащей из него шпагой. Выдернул чужое оружие, отбросил в угол, где не было пленников. Уселся напротив ирландца. Сирано вдруг захрапел, заставив меня схватиться за собственную шпагу. Раненый перевернулся на бок, что было довольно ловким ходом, учитывая то, на какой узкой лавке ему пришлось улечься

— Не думал сменить сторону? — спросил я прямо. О’Нил поднял на меня уставшие холодные глаза, прищурился настороженно.

— Вы сейчас дружите с англичанами, — через несколько очень долгих секунд ответил он.

— И это всё? Единственная причина?

— Вы все, с материка, для меня одинаковые, — сказал ирландец. — Но когда моя семья бежала, кров и работу нам дали испанцы.

Я вздохнул. К сожалению, будучи русским человеком, заброшенным в тело француза, я прекрасно понимал О’Нила. Что сейчас происходит на моей Родине? Если я ещё что-то помнил по истории — к счастью, историю России я учил куда охотнее, чем мировую — на престоле должен сидеть Михаил Фёдорович, первый Романов. Мы осваивали Сибирь и, возможно, в очередной раз вонзались с турками. А я здесь, в голландских землях, воюю с испанцами на стороне французов. И болтаю с ирландским наёмником.

Пока что у меня буквально ноль рычагов влияния на Родину. Даже если я сколочу себе наёмничий отряд, о чём я уже успел задуматься, то мне придётся пройти с ним через всю Францию, Священную Римскую Империю, а потом и через враждебные Москве страны Восточной Европы.