Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 37 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Расстраиваться? — вдруг перестав плакать, произнесла девушка. Её голос больше не дрожал, хотя слёзы и текли непрерывным потоком по её щекам.

— Да, верно, — сказал Сирано де Бержерак. — Пора ожесточить ваше сердце, прекрасная мадмуазель.

— Всё ещё мадам, — бесцветным голосом ответила Анна. Сирано очень сухо рассмеялся. На всякий случай, он провёл пальцами по губам, но в этот раз крови не было.

— Ваш муж пытался вас убить, — в очередной раз напомнил он, но Анна де Бейл лишь качнула головой.

— Я чудовище, — сказала она. — Просто чудовище.

— Да с чего вы взяли! — не выдержал я и ударил по столу кулаком. Успевший задремать Планше вздрогнул, огляделся по сторонам. Опрокинул в себя кружку чего-то, поданного Клодой, и снова положил голову на стол.

— Я предала своего мужа, — печально сказала девушка, поднимаясь на ноги. — Месье О’Нил, у вас будет свободная комната до завтрашнего суда?

— Разумеется, — Хьюго поклонился. — Вы не отступите от своего слова?

— Нет, — холодно произнесла Анна де Бейл. Её лицо оставалось спокойным, голос ровным, но слёзы никак не останавливались. — Добродетель попрана, месье.

— Да что вы несёте⁈ — почти закричал Сирано де Бержерак. Не скрою, мне тоже хотелось просто наорать на Анну, но я смог сдержаться. Только вздохнул и добавил:

— О чем вы, Миледи?

— Миледи, — не прекращаяплакать, улыбнулась девушка. — Вы ни разу не назвали меня по имени. Произносите это «моя леди», на английский манер, словно это и есть имя.

— Нет, я…

— Добродетель попрана, — повторила Миледи. — Знали ли вы, месье, что мой покойный брат был священником?

Я кивнул. Правда, в книжке он был не совсем братом. Но, как я уже понял, реальность сильно отличалась от того, что написал Дюма.

— Он пытался нас прокормить, но его зарезали, — девушка продолжала мрачно улыбаться. Её глаза уже были такими красными, что смотреть было больно. Я не мог понять, откуда в одном человеке может быть столько слёз. — Мне тогда было… совсем мало лет. Но только сейчас, только сегодня, мне стыдно перед ним.

— Не вам должно быть стыдно, — очень тихо произнёс я. Ярость душила меня, мешая говорить громче. — А этому трусливому ублюдку Роберу!

— А я говорю тебе, не противься злу, — глотая слёзы, ответила девушка. — И кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую.

— Вы не можете всерьёз так говорить, — рассмеялся Сирано де Бержерак. — Вокруг война, мы режем друг друга уже много лет, и никто не…

— Молчите! — вдруг резко оборвала его Миледи. — Если не можете осознать того преступления, что я совершила. Агнец пожрал льва, и моя душа мертва. Прошу меня простить.

Мы не знали, что ей ответить. Девушка поднялась наверх и Клода поспешила за ней, видимо, чтобы показать ей свободную комнату.

Сирано де Бержерак поискал на столе бутылку, но кажется, все что было можно, уже вылакал Планше. Хьюго молча сходил за ещё одной. Минут пять, наверное, никто не разговаривал. Атмосфера была безрадостной, и мы могли только молча сидеть, не глядя друг на друга. Наконец, Хьюго О’Нил снова подошел к нам, с парой бутылок, дай Бог, если вина. Он поставил их на стол и уселся сам, на то место, что раньше занимала Анна де Бейл.

— Вам, месье, — он указал пробкой на парижанина. — Я бы не рекомендовал налегать на спиртное, с вашей-то раной.